В мире-творце, где время и пространство не определяются обычными законами, я становлюсь императором Восточной Римской Империи. Но младшим соправителем Царя я останусь навсегда — мои действия теперь ограничены. Приняв титул Императора, я забываю о своем истинном предназначении, растворяясь в этой уникальной реальности где каждое действие имеет огромное значение....
"
"А потому, вероятно, по мнению Императора не должен был испытывать сильного волнения. В конце концов – численность не выглядела всесокрушающей. Особенно после того, как его войско сумело дважды разбить московского Царя под Смоленском. Хочешь не хочешь спроецируешь выучку и организацию поместных войск Москвы на воинство Андрея. Он ведь кровь от крови этой организации.
И факты об ином вряд ли выглядели серьезно. Ведь люди, даже рациональные, принимают решения в подавляющем большинстве случаев под влиянием эмоций и привычек.
Так что пока настоящих «люлей» войску Сигизмунда II Августа не пропишешь по всем правилам, да в поле, оно так и останется сомневающимся. Тем более, что как доносили Императору, Литве и Польше ходили нарастающие в своем упорстве слухи о том, будто Андрей все победы свои добивался чародейством. А посему крепкая вера и священники должны уберечь их от ворожбы…
* * *А тем временем, севернее Киева, Сигизмунд II Август, выступая во главе большой сводного войска, встретил Давлет-хана.
Передовой полк шляхты литовской вывалил из-за перелеска и начал готовится к бою. По обычаю, тех лет они были одвуконь. То есть, ехали с заводными конями. И теперь, в виду неприятеля, требовалось всех лишних коней передать кошевым слугам и прочим нонкомбатантам.
Крымчаки, увидев, столь немногочисленное войско только облизнулись. Добыча. Вкусная. Сладкая. Дармовая. Ведь доспехи и оружия стоили очень прилично. Намного больше, чем можно награбить у селян. О войске же Сигизмунда они не подозревали. Хотя слухи ходили разные. Но противоречивые. Кто-то говорил о том, что Сигизмунд пошел на юг с войском. Кто-то, что стоит под Смоленском. Кто-то, что вообще сбежал в Вильно. В условиях этой неопределенности Давлет-хан решил понадеяться на свою удачу.
Впрочем, выехало из-за перелеска едва три сотни. Что не выглядело чем-то опасным. Более того. Даже соблазнительным. Тем более, что тысяча эта татарская была представлена наилучшим образом снаряженными бойцами.
