Ведь когда за собой ничего не чувствуешь, все кажется простым и легким. Подумаешь, пошутили с Робкой! Мы с ним и в школе баловались. Подумаешь, он меня на машине подвез — так он же сосед! А уж когда пошло такое, я и Робку возненавидела: разве же он не понимал, какое он на меня пятно кладет? И своего тоже: разве ж он не видит, что я ему верная жена? А уж как возненавидела, тут уж все пошло... наперекосяк. Он свое, а я свое... А тут еще Зинку жалко — ноет: «Робка не пришел», «Робка не так посмотрел», «Ты с ним поговори», «Он тебя слушается». Ну и говорила. А он не слушался...
— Они давно... расстались?
— Кто?
— Зина эта и Андреев.
— Он-то давно, а она все ждет, все надеется. «Он, говорит, когда прошлый раз приезжал, ко мне не зашел. Потому что у меня мать, сестра...» Вот потому и упросила меня отдать ей комнату.
— Но ведь...
— А что ж вы думаете, я так ей и сказала, что твоего Робку мой Андрей убил? У меня язык не поворачивается... Там... Как-нибудь... подготовлю.
Они замолкли, думая каждый о своем. Первые секунды Николаю показалось невозможным продолжать разговор — сколько неожиданно трудного раскрылось за ним! Но ведь, в конце концов, все, что он решил делать, он делал для этих же людей. И он спросил:
— Простите, Анна Ивановна, выходит, Андреев приезжал не первый раз?
— Сама его не видела. А Зинка говорит — видела. Ехала в автобусе, а он стоял на остановке,
— А... может, она ошиблась?
— Кто? Зинка? Да она его из миллиона сразу узнает.
— Когда это было?
— Н-ну... месяца три назад.
— А раньше он не приезжал?
— Точно не знаю, но, по-моему, приезжал. Я тут на новую работу переходила, ни до чего было. Но Зинка бегала сияющая. Поэтому думаю, приезжал. — И, предупреждая его вопрос, добавила: — Это еще в прошлом году.
— Вы на допросе об этом говорили?
— Нет. Не стоило. Зачем других людей втягивать, беды им нести? Им и без этого своих хватает.
Наверное, можно и нужно было спросить и еще о чем-нибудь. Петр Иванович наверняка сумел бы сразу сориентироваться в обстановке. Николай беспомощно, как всякий уходящий, посмотрел по сторонам и увидел через открытую дверь злополучное окно. Фанерки в нем уже не было. Отблесками от печного чела сияло самое обыкновенное оконное стекло. Почему-то Грошеву это показалось не столько важным, сколько удивительным: только что перешла в свой старый дом, а стекло уже вставлено. Ряднова перехватила его взгляд и усмехнулась:
— Сосед постарался...
Грошев попрощался и, уже шагая к автобусной остановке, отметил в памяти странное поведение соседа: Ряднову отказал в стекле, а его жене вставил без просьбы.
* * *Первый свидетель по делу Ряднова теперь оказался дома.