Допрос — всегда схватка, борьба. И к ней нужно готовиться очень серьезно. В том числе и физически — подзаправиться как следует. Я вот сегодня дома ругался, а завтракать все-таки позавтракал. И кофейку выпил. И с собой прихватил. Так что сделаем так: ты иди завтракай, а я тебя, так и быть, выручу: направлю это твое имущество, — Ивонин подбросил изъятые у Зорина патроны, — на экспертизу. И не протестуй. Это приказ.
Грошев встал и, не прощаясь, вышел. Он плелся по улицам, заполненным торопящимися на работу людьми, и не мог разобраться ни в себе, ни в Ивонине. Он не понимал своего друга-наставника.
Если говорить честно, Ивонин сам себе рыл яму: вместо того чтобы направить все силы на изобличение Ряднова, он, кажется, делает все, чтобы спасти его от суда. Почему он это делает? Жалеет? А может быть, это такая же профессиональная гордость, как и у Свиридова? Она заставляет переделывать уже сделанное, ставить под удар свой авторитет.
Ох, как это трудно и сложно!.. Видно, везде и во всем нужно обладать мужеством. Не только тем, с которым можно пойти на преступника и, может быть, на смерть, но и тем, которое позволяет осудить самого себя ради спасения другого. Такое мужество где-то рядом с совестью.
А может быть, оно и есть сама совесть: непреклонная и неподкупная, не знающая отступлений и сделок?
Но долго над этим он думать не мог — мысли опять захватили Ряднов и предстоящая встреча: нужно во что бы то ни стало убедиться в его виновности, иначе трудно, невозможно работать без убеждения и необходимости работы.
Опять начались такие сложности, что Грошев внутренне махнул на все рукой и вошел в пельменную. Простояв с подносом в очереди, он взял две порции пельменей и бутылку кефира — он любил запивать пельмени кефиром. Медленно, маленькими шажками продвигаясь по залу в поисках свободного столика, он услышал знакомый голос:
— Садитесь со мной.
Он оглянулся и не увидел никого из знакомых. За столом сидела красивая девушка в малиновой обтягивающей трикотажной кофте и в черной юбке, она улыбнулась Николаю.
— Давайте, я вам помогу.
Николай узнал Петрову и почему-то покраснел. Он сел, и она помогла ему составить с подноса тарелки.
— Все еще на сессии? — спросил Николай и запоздало поблагодарил: — Спасибо.
— Пожалуйста. Да. Еще один экзамен, и я свободный человек... на полгода.
— Трудно сдавать?
— Понимаете, сейчас не очень. Я внутренне успокоилась, и теперь стало легко-легко.
Николай не понял ее и промолчал, но Лариса сама продолжила разговор:
— Я все-таки добилась свидания с Андреем Яковлевичем, а он от него отказался. Мне было очень обидно: старалась, старалась для человека, а он неблагодарно отвергает помощь. Но уже не выходя из... не знаю, как это у вас называется, из тюрьмы, что ли, столкнулась с красивой женщиной.