— Но, судя по вашему выбору, и вы, сэр, недалеко ушли. Ужасно и больно смотреть.
— На завистливые происки не реагирую. — Женя отвернулся к стене и сразу уснул.
Альберт сел в кресло, сжал кулаки и задумался:"
"«Самое слабое место у этого доктора заключается в противоречивости, эклектичности отдельных положений и всего материала в целом. Но когда и кому из маньяков мешала противоречивость? Можно доказать, что доктор Трири дурак, но, во-первых, это совсем неверно, а затем и тактически неправильно. Глупость очевидна, но доктор не глуп, более того — умен. Просто он апеллирует к глупости, ищет ее поддержки. Куда он зовет? К сладкому самоубийству. Зачем? Чтобы возглавить золотой век, воцариться, отцарствовать и утащить за собой в могилу одураченный мир.
Конечно, вряд ли этот Трири выполнит свою программу. Не такие уж дураки там, чтобы допустить его к власти. Но скольких он собьет с пути, искалечит, осквернит, погубит!
Нет, конечно, это типичный фашист. Надо отбросить иллюзии. Фашистами становятся не только ефрейторы и лавочники, но и университетские профессора».
36— Дик, родной мой, что хотели от тебя эти бандиты?
— Э, Миму, они неплохие ребята. Все устроилось как нельзя лучше. Толстый Педро нам не страшен. А зернышки они у меня купили и дали вполне приличную цену. Тут такое дело, Миму...
— О мой мальчик, прости меня, я виновата. Я выдала тебя. Я не могла иначе. Сам сеньор помощник капитана меня допрашивал, а глупый Даниил все разболтал. Прости меня, Дик! Я не думаю, что они сделают тебе плохо.
— О чем ты, детка?
— Тут тобой интересовался один человек.
— Двое?
— Нет, один. Американец, худой, высокий, красивый, как Джеймс Бонд. Он придет сюда поговорить с тобой о деле. Я забегала предупредить тебя, но здесь уже сидели эти бандиты, эти пьяницы, чтобы им провалиться на ровном месте! Чтоб их...
— Погоди, успокойся, у тебя снова подскочит давление, если ты разволнуешься. Помолчи.
Дик прошелся по каюте. Он был без сапог и шагал упруго и волнисто, как ягуар.
— Нам нужно очень хорошо подумать. Очень, очень, очень хорошо подумать.
— О чем думать?
— Понимаешь, Миму, какое дело, — Дик раскачивался на носках в такт мыслям, — твой американец уже был у меня. Сразу после Андрэ. Он так и сказал, что ты им призналась, где я. И он пришел ко мне.
— Зачем?
— После него был еще один человек. Парень. Толстый и высокий. Он тоже разнюхал, где я. Вот так...
Мимуаза присела и сложила руки лодочкой на массивных коленях. Снизу вверх она горестно смотрела на Дика. Она так и думала, что добром вся эта история не кончится. Уж если началось, оно будет идти, идти одно за другим. Беда за бедой. Несчастья, как бусинки, нанизаны на одну нить. Стоит только подставить шею...
— Да, — задумчиво промычал Дик. Сейчас он будто не видел подруги, как бы всматривался в себя.