Смит смотрел на происходящее ровно пять секунд. Затем плотно прикрыл дверь, закрыл справочник по растениям Льянганати и поставил его на полку, спрятал шифровку в карман и только после этого направился к себе в каюту. Оттуда он позвонил вниз и попросил прислать к нему в номер кипятку.
«Побольше кипятку. Два-три кофейника чистого кипятку. Ничего более».
Усевшись поплотнее в кресле, он стал ожидать стюарда с кипятком. На дне кофейной чашки лежали несколько темных зерен. Обдав горячей водой, их легко растереть и сделать то, что именуют водной экстракцией. Эффект смеси, конечно, не сравним с действием чистого вещества, но все же какие-то ощущения должны возникнуть...
40Питер Ик был не в настроении.
«К черту всех лекторов и все лекции мира. Человек ничему не может научить другого. К черту доктора с его бредовой идеей, с его холодным жидким кофе. Нужно зайти к донье Миму и выпить одну-две чашки покрепче, с коньяком. А еще лучше коньяк в чистом виде. Уже вечереет, чашка кофе не поможет...»
Писатель прошел в знакомый бар. На месте Мимуазы стоял худенький юноша с усиками.
— Где же Миму?
— Сеньора Мимуаза больна. — Мальчик едва говорил по-английски.
— Как тебя зовут?
— Хуанито, сеньор.
— Налей мне две чашки покрепче, Хуанито, да не забудь коньяк.
— Кофе придется подождать, сеньор. Один момент.
Бой надавил красную кнопку, и кофемолка взвыла, как циркулярная пила.
— Ты знаешь, кто у тебя только что был, малыш?
— Нет, сеньор. Вы о господине в черном?
— Что он здесь делал?
— Пил кофе, сеньор, выпил две чашечки кофе.
Ик перелил коньяк из рюмки в запрокинутую голову, блаженно зажмурился и глотнул.
— А больше он ничего не пил? Отменное бренди.
— Нет, сеньор, этот господин никогда не берет спиртное. Я, по крайней мере, ни разу не видел, чтобы он пил.
Писатель покачал головой:
— Вот как? А мне показалось... Во всяком случае, выглядел он не совсем обычно. Ну что же кофе, малыш?
41Сэм Смит вбежал в радиорубку и захлопнул за собой дверь.
Радист спал в кресле, безмятежно уронив голову в простертые куда-то руки, пальцы которых чуть-чуть не дотягивались до порожней бутылки с гордоновским джимом. Причинно-следственные связи напрашивались сами собой.
Сэм тряхнул радиста за плечо. Тот капризно пошевелил набухшими губами, словно ребенок, только что насосавшийся молока, и продолжал спать. Смит затряс несчастного радиста так, что зазвенела медная подвеска антенны и затряслись стрелки во всех опутанных проводами приборах. Из-под радиста вылетел расплющенный журнал «O cruzeiro»[6], но сам он даже не разлепил глаз.
Сэм брезгливо уронил его обратно в кресло и задумался.
И тут Сэма осенила блестящая идея. Он дал радисту серию нервных зуботычин в ритме sos (. . . — — — . . .).