Ожесточенно вытрясая, спросил:
— Так чьи же это были следы, Семенова?
— Женя сказал — это барсук!
— А вы сами посмотрели?
— Нет, я же все равно не умею отличать.
— А следовало бы, давно следовало научиться! — Глаза у Маркова стали колючими, зрачки сузились. — И пора знать, что в этих широтах барсук по снегу не шляется, а изволит дремать. Сами ни черта не знаете, — загремел он, — идете на поводу у невежественного авантюриста, потакаете его дурацким затеям!
«Авантюрист» Женька потупился и надул губы.
— Шишечками, видите ли, питается. Просто дико повезло. При других обстоятельствах, уверен, откусил бы вам барсук нос. Охотнички нашлись!
Марков снова закурил и продолжал нотацию, но уже более спокойно:
— Я вам, Надя, уже говорил: геолог, который не знает и не любит живой природы, видит только камни, всегда будет попадать впросак. Да и вообще это ремесленник, а не настоящий исследователь.
— Я же, Федор Андреевич, стараюсь исправить этот мой недостаток, — голос Нади дрожал, — я купила Брема и, когда вернемся, обязательно прочту про всех животных.
— Про обезьян можете не читать, — буркнул Марков, — их здесь не так уж много!
Надя сжалась. В детстве ее дразнили обезьяной. Слезы потекли неудержимо.
Вскочил Вахтанг, грудью пошел на Маркова, закричал:
— Зачем обижаешь, зачем насмехаешься?
Глаза у него стали круглые, как у ястреба.
— Я насмехаюсь? — искренне удивился Марков. — Да ну вас всех! Тьфу, навязались психи на мою голову!
Он круто повернулся, наклонился над картой, всем своим видом показывая, что работает и ничего больше не желает знать.
Вахтанг подошел к Наде, сел рядом, взял ее за руку, что-то сказал, и вдруг еле заметная (сквозь слезы) улыбка на мгновение сделала ее такой красивой!
Размеренно и очень громко стучали ходики. Задумчиво теребил бороду Шелгунов. По-прежнему надув губы, смотрел в пол Женька.
Наконец тишину нарушил Марков."
"— Пора обедать! — Он подошел к Наде, сказал: — Признаюсь в недостатке, который не исправить даже чтением Брема. Во гневе несправедлив, прошу извинить!
Все повеселели.
Женька сначала ел без аппетита, потом разошелся, ложка сверкала, сверкал и нос.
Надя, казалось, глотает песок. Вскоре она положила ложку.
— Федор Андреевич, как же все-таки быть, ведь там карта осталась, она секретная!
— Н-да! Этого я не учел. — Марков прищурил левый глаз. — А вдруг то был не медведь, а некто загримированный? Быть вам под судом вместе с Женькой!
Шутка не развеселила, поэтому Марков изменил тон:
— Не унывайте, Надюшенька, запасайтесь калориями. Сейчас оседлаем коней, учиним розыск и следствие.
Шелгунов внушительно поднял палец:
— На берлогу надо идти умственно, дело не простое! Однако, поеду с вами да братьев Грибановых покличу, они у нас первые охотники.
* * *Отряд выглядел грозно.