Взрыв готовится в тайне — до того как перо сейсмографа покажет первую трещину на земле. Три сердца бьются в напряженном ожидании, когда четвертый — военный — замер в кадре, готовясь привести в действие механизм взрывателя. Атмосфера напряжения и тревоги окунает читателей в мир приключений 1969 года....
Должен снова повторить: я высказываю сейчас, по вашему настоянию, всего лишь самые беглые, поверхностные замечания, ни к чему меня не обязывающие. Вы должны понять: это новый вид, еще не известный науке, и при более подробном изучении все может оказаться совсем не так.
— Вы могли бы взять на себя такое исследование?
— Разумеется, я займусь этим немедленно и совершенно независимо от вашей просьбы.
— Благодарю вас. Оставить вам это?
— Если возможно.
— Конечно. Когда можно ждать первых результатов?
— Позвоните мне дней через пять...
Мэдж и тихонько отошла от двери. В кабинете задвигали стульями. Мэджи открыла дверь спальни и остановилась на пороге. Мужчины вышли из кабинета. Мэджи встретилась взглядом со следователем и машинально поправила волосы. Блеснуло золото рубиновых сережек. В равнодушно-официальном взгляде полицейского промелькнуло любопытство.
— Моя жена, — представил Нерст.
— Очень приятно, — сказала Мэдж.
— Очень приятно, — повторил следователь. Он старался незаметно нащупать в кармане кнопку включения магнитофона, но это ему не удавалось.
— Ваша шляпа внизу, — сказал Нерст.
— Да, да, я помню, — сказал сыщик.
1225 июня.
19 часов 26 минут.
Томас Рэнди стоял на обочине томатного поля и смотрел на унылое серое небо.
— Ночью будет дождь. Сегодня можно не поливать, ночью будет дождь. Когда вечером такое серое небо, ночью всегда идет дождь. Э-гей! Дэви! Пошли домой!
— Сейчас, папа, — отозвался Дэви. Он бегал у самой границы участка, там, где начинался лес, и ловил бабочек.
Томас Рэнди еще раз окинул взглядом свои хорошо обработанные поля, белые строения фермы, волнистую линию холмов на горизонте, темную стену леса и серое бесцветное небо.
