Фотография свидетельствует также, каким он ушел отсюда и каким пришел сюда, по непонятному капризу судьбы, его странный двойник. Я уже не в силах выносить этот полный укора взгляд. Но фотография магнетически тянет к себе мой взор, навязчиво не исчезает из поля зрения. А спрятать ее я не смею, и мне жалко бедную Мод.
Да, нелепо и отвратительно мое существование. Но все испытания ничтожны перед главным: отчаянно тоскую по Мери и детям. Хотя бы родителей повидать, взглянуть на мою бедную маму...
Не могу, не хочу мириться с наказами и логикой Брауна.
Противоречия и парадоксыНеустанно ломаю голову над загадками.
Среди помешанных мания величия не столь уж редка. Одних Наполеонов известен в психиатрии легион. Ситуация обычна: герой твердо знает, что он — Наполеон, и старается убедить в этой истине заблуждающихся собратьев."
"Совершенно беспрецедентно и алогично обратное: не я вообразил себя знаменитым писателем Джеффрисом, а мои собратья хотят убедить меня в этом. Кто же после этого «Наполеон» — я или они?
Задача противоречивая, противоречие неразрешимо. Ведь невозможно допустить, что все кругом помешались, один лишь я в своем уме. Тем более, что я и на самом деле очень похож на Джеффриса. Но ведь в действительности я — Чарлз Дейвис и ни в малейшей мере не Майкл Джеффрис! С другой стороны, и каждый «Наполеон» глубоко убежден, что он действительно Наполеон, все же окружающие ошибаются.
Получается: еще один «Наполеон». Но у меня же есть доказательства! Я могу выложить перед жюри информацию, поступившую с детства в мою голову. Она целиком принадлежит Дейвису и ни на йоту — Джеффрису.
Почему я все же похож на Джеффриса? И именно на него? Какая связь между этим и фактом, что я лежал на той же кровати в лечебнице? Почему мне не объясняют этого? И, наконец, куда девался Джеффрис? Почему наши пути не могут пересечься в трех измерениях геометрии Евклида?
Со мной стряслось что-то глубоко мистическое, ужас охватывает меня, я схожу с ума.
Теории, идеи, гипотезы...Спешу закончить эти вводные в «историю вопроса» фрагменты — времени осталось очень мало.
Прошел еще один день, еще один день я терялся в догадках.
По-видимому, пришел я к заключению, тут фигурируют какие-то биотоки, «месмерические флюиды» Джеффриса. Они аккумулировались в кровати. Меня оперировали с трансплантацией различных тканей. Вместе с этим «сырьем» биотоки и «флюиды» Джеффриса переформировали, очевидно, мой организм «по образу и подобию» их генератора.
Или, быть может, мое сходство с Джеффрисом — эффект целенаправленных биохимических фокусов ученого Мефистофеля? Результат — перерождение моих индивидуальных тканей под ткани Джеффриса. Своеобразное, «запрограммированное флюидами» превращение одного человека в другого! А зачем?..