Привез его профессор домой в крайне подавленном настроении. Брат удалился в кабинет, бросив на ходу, что просит не беспокоить его.
Это были его последние слова.
По-видимому, трагическая смерть брата была как-то связана с его последней беседой с профессором. Но этой беседе суждено было, очевидно, остаться навеки тайной, похороненной вместе с ее двумя участниками.
Сегодня, продолжая разбирать вещи брата, я дошла до его платяного шкафа. И нашла в карманах его пиджака записку с двумя микромагнитофонами. При каждом — по шести автоматически сменяющихся лент повышенной емкости. На дне шкафа стоял футляр с фонорепродуктором к ним. Мы приступили к запуску лент и с удивлением услышали разговор Майкла Чарлза с Брауном.
Но Мод уже была не в состоянии испить эту новую горькую чашу: едва дослушав до середины, она лишилась чувств и слегла.
Теперь мы в полной мере познали трагедию человеческой души.
Вот текст записки Джеффриса:"
"Перенести с этих лент в тетрадь хаотическую полемику с профессором Брауном я уже не в состоянии. Силы и терпение ко всему иссякли. Выражаю миссис Мод Джеффрис и миссис Веронике Белл глубокую признательность за их доброту и чуткость.
ЧАРЛЗ ДЕЙВИС
Миссис Белл доверила ленты директору нашей газеты. Группа спецкоров занимается подготовкой их к опубликованию в вечернем выпуске.
Из вечернего выпуска «У рубежа» от 15 июля
ОТ РЕДАКЦИИПредлагаем вниманию читателей обещанный материал (см. утр. вып.). В нем выясняются обстоятельства, связанные с «операцией № 2» — операцией, медицински великолепной и непревзойденной, дерзко задуманной и блистательно выполненной.
Тексты фонофильмов печатаем в натуральном виде — без редакторской обработки. Знаки препинания и некоторые ремарки (в скобках) принадлежат, разумеется, нам.
Тексты даем отдельными фрагментами: полемика двух лиц, покончивших с собой в течение пяти дней, слишком длинна в целом, громоздка и не все в ней существенно.
От собственных комментариев, как и до сих пор, воздерживаемся, оставляя их на усмотрение читателя.
Снабжаем эту своеобразную полемику фигуральным заголовком:
ЭТИЧЕСКИЙ «НАТУРФИЛОСОФИЧЕСКИЙ» ДИСПУТ— ...Я осмелился побеспокоить вас, профессор, для очень серьезного разговора. И очень трудного. Поэтому я хотел бы просить вас разрешить мне говорить и ставить любые вопросы прямо. И совершенно откровенно.
— Готов выслушать вас и по возможности отвечать. Я ожидал подобного разговора. Раньше или позже, но он был неизбежен.
— Я знаю теперь все, профессор. Обе трагедии — свою и Джеффриса. Я понял, уважаемый профессор, что вы сделали. Теперь хотелось бы узнать все обстоятельства дела.
— Вполне естественно. Это ваше бесспорное право.
— И узнать я должен чистейшую истину. Какой бы она ни была.