Взрыв готовится в тайне — до того как перо сейсмографа покажет первую трещину на земле. Три сердца бьются в напряженном ожидании, когда четвертый — военный — замер в кадре, готовясь привести в действие механизм взрывателя. Атмосфера напряжения и тревоги окунает читателей в мир приключений 1969 года....
Один парень спросил Степана, принимая его за девочку;
— Далеко собралась?
— В район, дяденька.
Парень кивнул.
— В гости?
Степка не отпирался — в гости.
Парень качался с ноги на ногу, руки засунул в карманы и злобно курил, не сводя глаз с кассирши. Он был длинный, с угольным чубом. Рот у него был приметный — изогнутый, как лунный серп, так что получалась улыбка на бледном, злом лице.
— Как тебя звать?
— Малгося, — ляпнул Степка, не подумав, и стал пятиться, потому что парень опустил глаза и пробормотал:
— Гляди, как выросла.
Он повернулся тощей, широкой спиной и ввинтился в толпу. Через секунду его антрацитовая голова блестела уже далеко в стороне, он сел на скамейку посреди сквера и закурил.
Степан стал пробираться к нему, потому что парень был не из тех. Как он это узнал? Очень просто. Они с Малгосей совершенно не похожи. Она смуглая, чернобровая, а Степка — белобрысый и веснушчатый. Человек из тех, знающий Малгосю, обязательно бы заподозрил неладное, ведь Степкины приметы передал Рубченко-«десантник».
Но Степан к чубатому не добрался — тот оказался непоседой. Вскочил, опять выплюнул окурок, протиснулся к кассирше и закричал на нее:
— Когда переправу наведут, говорите точно! Когда? Саперы вызваны?
— Я человек маленький! — верещала кассирша. — Я саперами не командую!
— А Березовое? — гаркнул чубатый.
— Грязь там, грязь! — надсаживалась кассирша. — Грязь, машины вязнут!
— Па-анятно, — сказал парень и снова метнулся в толпу.
Степан приподнялся на носках и увидел рядом с его шевелюрой милицейскую фуражку. Парень энергично наседал на милиционера. Их сразу обступила куча народу. Степан влез на скамейку. Дьявольщина! Рубченко успел переодеться в форму. Чубатый говорил с воскресшим капитаном!
Рубченко взял парня под правый локоть. Со стороны это выглядело совсем невинно: обходительный офицер милиции объясняет положение дел взволнованному горожанину. Дела, видимо, печальные —тот свободной рукой схватился за сердце.
Он еще не опустил руку, а Степки уже не было поблизости, вот как. Теперь дело времени — рано или поздно он вспомнит про ложную Малгосю... «Что же делать? Я не вертолет, я не могу взлететь и очутиться в районном центре!» — с отчаянием думал Степка.
Часы на автостанции показывали четверть третьего. До неведомого «сигнала» оставалось меньше шести часов. Если бы Степан каким-то чудом и пробрался в район, то за час до сигнала. Ну, за полтора. Это первое.
