Взрыв готовится в тайне — до того как перо сейсмографа покажет первую трещину на земле. Три сердца бьются в напряженном ожидании, когда четвертый — военный — замер в кадре, готовясь привести в действие механизм взрывателя. Атмосфера напряжения и тревоги окунает читателей в мир приключений 1969 года....
— Девятиугольнику пора на патрулирование, а мы еще поговорим, пока есть свободное время.
Как Девятиугольник поскакал на свое патрулирование, я еще видел: он прыгал чуть боком, занося задние лапы вперед головы, и любопытно блестел выкаченным глазом. Скрылся на подъеме, потом уже вверху подпрыгнул свечкой и скрылся. И у меня тут же начало мутиться в глазах, все исчезло, сойдясь в одну точку. Очнулся я лежащим на сыром овражном песке, а рядом со мною сидел на корточках Сур.
ПРИШЕЛЬЦЫЯ сел. Сурен Давидович аккуратно устраивал в кармане куртки небольшой зеленый ящичек; уложил, застегнул «молнию» и спросил:
— Скажи, тебе лучше по самочувствию? (Я кивнул: лучше.
Я снова кивнул. После обморока я чувствовал себя неуклюжим и спокойным, как гипсовая статуя, что ставят в парках. Сурен Давидович это заметил и прихлопнул ладонями — верный признак удовольствия. И улыбнулся, растянув рот щелью.
— Скажи, ты понял насчет пришельцев?
— Не понял.
— Опять не понял! Спроси, я объясню... Не понимает! — Он пожал плечами.
— Конечно, — сказал я. — Если я придумаю, будто я — не я, а вовсе киноартист или Петр Первый, вы тоже не поймете.
Тогда он мне и объяснил сразу все. Ну, вы знаете. Как они выдумали кристаллические машинки для записи сознания, стали бессмертными, а их тела умирали. И поэтому они двинулись в космос за телами. Он сказал, что корабль «десантников» совсем маленький. В него помещается несколько сотен кристаллических записей размером с крупнокалиберную пулю.
"Не путайте мои приключения со Степкиными. Он уже знал про «вишенки», а я — нет. Сурен Давидович называл их кристаллическими копиями.
