В сердцах военных станций и под гудком паровоза я увидела мир всем: песни, танцы и восхитительные запахи. Теперь снова летят поезда, но уже не на демобилизации, а на поиск новых приключений и радостей в чистом поле жизни, наполненном дружбой, весельем и вкусными пирожками.
Вместо сигнального флажка я сорвала платок с шеи и зажала его в правой руке. Тело действовало сами по себе, привычно выполняя намертво заученные движения: вправо, влево, стоп!
Подчиняясь сигналам регулировщика, пробка медленно сдвинулась с места. С коротким приветственным гудком машины потекли в обоих направлениях, разгружая трассу. На миг мне показалось, что сейчас какой-нибудь водитель высунется из машины и весело крикнет, как на фронте:
— Привет, сестрёнка!
В рёве моторов, шорохе шин, запахе выхлопных газов я чувствовала себя владычицей стихии дорог, словно приподнялась над мирным временем, снова оказавшись на перекрёстке войны, где дальние раскаты боя за спиной хлопали, как опалённые крылья.
— Привет, сестрёнка, — подмигнул мне чубатый парень в полуторке. Если бы я могла, я бы его расцеловала. В проехавшей мимо «Скорой помощи» промелькнуло лицо врача. Растопырив пальцы, он поднял руку в знак благодарности.
* * *— Здравствуйте, ребята, садитесь. — Класс продолжал стоять столбом, и я ещё раз повторила: — Садитесь. Напоминаю, что у нас сейчас арифметика.
Мальчишки смотрели на меня так, словно видели в первый раз. Поправив воротничок, я незаметно скользнула взглядом по подолу платья. Кажется, одежда в порядке. Я посмотрела на ребят:
— Вам что-нибудь непонятно?
Поднялась одинокая рука Миши Леонова:
— Антонина Сергеевна, можно спросить?
— Конечно можно. Спрашивай.
— Антонина Сергеевна, — бледные щёки Миши зарумянились от волнения, — я вчера видел, как вы регулировали движение около заводоуправления. Ох, и здорово у вас получалось. Так, раз, два, три! — Он взмахнул руками. — И все слушались! И папа мой. Я у него в кабине сидел. Папа сказал, что вы молодец! А ещё сказал: интересно, где она так научилась?
Неожиданный вопрос приятно пощекотал моё самолюбие. Я поняла, что в глазах учеников поднялась на ступеньку выше."
"Не упасть бы! Я обвела глазами класс, стоявший по стойке смирно:
— На войне научилась, мальчики, на войне.
Миша Леонов наклонил лобастую голову, точь-в-точь молодой бычок, который хочет похвастаться новыми рожками, и звонко сказал:
— А нас научите?
В ожидании моего ответа третьеклашки нетерпеливо переминались у парт. Мне понравилось, что в этот раз Саша Амосов вышел из своей бесконечной спячки и с интересом моргает белёсыми ресницами. Упрямый Коля Леонидов постарался сделать безразличный вид, но его взгляд то и дело возвращался в мою сторону, словно он очень хотел, но не решался показать своё желание.
