В сердцах военных станций и под гудком паровоза я увидела мир всем: песни, танцы и восхитительные запахи. Теперь снова летят поезда, но уже не на демобилизации, а на поиск новых приключений и радостей в чистом поле жизни, наполненном дружбой, весельем и вкусными пирожками....
И неважно, старый ты или молодой, богатый или бедный — истинная радость отсыпана всем одинаково, надо только уметь услышать её и увидеть.
Некоторое время мы сидели в тишине уснувшего барака. По голым ногам тянуло сквозняком.
— Давай на боковую, — нарочито грубым тоном сказала Лена, — а то, понимаешь, разнюнились, а нам вставать ни свет ни заря.
— Давай.
Прежде чем уснуть, я долго лежала с открытыми глазами, и воспоминания прошлого бесконечной вереницей тянулись вослед за светом холодной луны.
* * *На изломе зимы в городе установилась пасмурная серая погода с набухшими дождём тучами.
— Разбирай инвентарь! Раньше начнём — раньше закончим!
Зычный женский голос оторвал меня от созерцания природы. Прибавив шаг, я поспешила к толпе людей, сгрудившихся в глубине улицы Коммуны.
На общегородском воскреснике жильцам окрестных домов дали задание разобрать сгоревшие избы, тесно притулившиеся друг к другу, словно их перемешал в одну кучу огненный смерч.
— Говорят, на этом месте построят школу, — сказала соседка Лиза из нашего барака. — Скорее бы, а то мои мальчишки чуть не заполночь со второй смены приходят, неделями с детьми не видимся, днём мы на работе, вечером они на учёбе — помощи от них никакой. Карточки приходится самой отоваривать. Народ говорит, что строители на этой неделе придут. — Лиза достала заткнутые за пояс рукавицы и потянулась за лопатой.
— Осенью карточки должны отменить, — встрял в разговор худой мужчина, которого я видела в первый раз.
"— Да кто же его соберёт? — запричитала бабуся в кургузом мужском тулупе, перепоясанном армейским ремнём. — Мужики все повыбиты, трактора поломаны, на поле одни бабы да ребятишки. Прошлое лето кума на коровёнке картошку сажала, а нынешней зимой коровёнку пришлось на мясо пустить, потому что кормить нечем.
— Ничего, выдюжим.
