В сердцах военных станций и под гудком паровоза я увидела мир всем: песни, танцы и восхитительные запахи. Теперь снова летят поезда, но уже не на демобилизации, а на поиск новых приключений и радостей в чистом поле жизни, наполненном дружбой, весельем и вкусными пирожками....
Двухнедельный курс молодого бойца начался в шесть часов утра следующего дня с пронзительного крика дневального:
— Рота, подъём!
До отбоя в двадцать три ноль-ноль изучали уставы, топографию, оружие, строевую подготовку. Времени в обрез — впереди фронт. Скудный обед после блокады представлялся роскошью: на первое суп с перловкой в горячей воде, на второе тушёная капуста. В помещении сразу два курса: пятый — слушатели эвакуированной академии из Куйбышева, и четвёртый — новички из Ленинграда, Одессы, Мурманска, несколько харьковчан и два бурята из Улан-Удэ.
После присяги начались занятия по госпитальной практике. Кафедры разбросаны по разным местам, транспорт не ходит, и чтобы успеть на занятия, курсантам приходилось бегать из одного конца города в другой, плюс по ночам часто поднимали по тревоге разгружать эшелоны с ранеными. Война чувствовалась даже за тысячи километров от фронта, и самым большим желанием курсантов было как можно скорее попасть туда, в самое пекло боёв.
Через год он сдал государственные экзамены на хорошо и отлично, а на следующий день молодым врачам зачитали приказ о присвоении званий и распределили в войска. Через неделю после выпуска лейтенант медицинской службы Марк Сретенский прибыл в распоряжение 320 пехотной дивизии и приступил к службе.
Марк до мельчайших подробностей помнит своего первого раненого с осколочным поражением брюшной полости. У долговязого бойца ступни ног свешивались с операционного стола, а лицо имело предсмертный оттенок восковой бледности.
— Не бойтесь, Марк Анатольевич, — подбодрила его операционная сестра, — вы справитесь.
Преодолевая дрожь в пальцах, он мысленно несколько раз обозвал себя тряпкой и трусом, но с первым же разрезом неуверенность улетучилась, и операция прошла успешно. Тогда шло наступление, и он не отходил от операционного стола почти сутки, вскоре потеряв счёт и дням, и операциям.
В День Победы его медсанбат атаковала группа фашистских солдат. Их много тогда неприкаянно болталось по лесам и полям, пытаясь пробиться через линию фронта, которая уже не существовала.
— Все на землю! Оружие к бою! — раздалась на улице команда замполита Кошкина."
"Со всех сторон раздавались выстрелы, одиночные и очередями. Отбросив корнцанг, Марк стащил солдатика со стола.
