В сердцах военных станций и под гудком паровоза я увидела мир всем: песни, танцы и восхитительные запахи. Теперь снова летят поезда, но уже не на демобилизации, а на поиск новых приключений и радостей в чистом поле жизни, наполненном дружбой, весельем и вкусными пирожками....
Интересно, красивая у него жена или нет? От вредоносных мыслей я постаралась переключить силы на субботник и преуспела так, что вечером едва дотащилась до барака.
Марк
Марк взглянул на часы и ужаснулся: без двадцати три! Время поджимает, а он, вместо того чтобы спешить на дежурство, молотит лёд ломом и волнуется, как школьник перед контрольной. В надежде, что Антонина вернётся, он тянул до последнего, а когда в запасе оставалось пятнадцать минут, воткнул лом в землю и побежал, рискуя сломать ногу на скользких ледянках.
Вообще-то он хотел работать не на вызовах, а хирургом, но вакансий хирургов в гор- больнице не было, и кадровик из Горздрава не стал особо вникать в ситуацию:
— Сами понимаете, дорогой товарищ, сначала необходимость, а потом желание. Как там в песне поётся: «Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону…» И никто, заметьте, не спорил.
Конечно, он понимал.
Его призвали с четвёртого курса мединститута вместе с такими же недоучившимися студентами со всех концов страны. Тридцать долгих километров по льду Ладоги из блокадного Ленинграда отложились в памяти насквозь промороженным кузовом полуторки с брезентовым верхом и горячим супом (настоящим, с мясом!) в эвакопункте Жихарево на Большой земле.
Люди ели жадно, давясь и захлёбываясь, а он уговаривал их начинать есть помалу, чтоб не умереть от несварения желудка, и плакал, потому что сам не мог удержаться и пил суп через край тарелки, боясь, что еду отнимут. Прямо из эвакопункта его отправили в райвоенкомат, а оттуда в сибирский городок Ленск.
— Запомните, с этого момента вы не Васи, Миши или Равили, а слушатели военного факультета мединститута.
