В сердцах военных станций и под гудком паровоза я увидела мир всем: песни, танцы и восхитительные запахи. Теперь снова летят поезда, но уже не на демобилизации, а на поиск новых приключений и радостей в чистом поле жизни, наполненном дружбой, весельем и вкусными пирожками....
Кстати, вы знаете, что у Леонидовых вернулся отец?
Я пожала плечами:
— Мне ли не знать, если они с женой пришли за Колей прямо во время урока.
— Даже так?
— Вы не представляете, какой был взрыв эмоций! Все плакали: я, нянечки, директор, мальчики, особенно те, у которых отцы не вернулись.
Потупившись, Марк глухо сказал:
— Я делал возможное и невозможное, чтоб вытащить с того света больше раненых. Очень тяжело, когда стоишь у операционного стола и понимаешь, что медицина бессильна. Но иногда случались чудеса.
Марк стал рассказывать случаи из госпитальной практики, а я смотрела на его руки, которыми он спасал раненых, и думала, как хорошо, что мы встретились в мирное время, когда не надо пригибаться от взрывов и прощаться при расставании, не зная, кто из нас доживёт до следующего дня.
За разговорами я не заметила, как дошла до кассы. Мы купили билеты и разошлись по сторонам — он в мужское отделение, я в женское.
* * *Я не люблю ходить в общественную баню, стесняюсь раздеваться на людях да и на других стараюсь не смотреть.
Но в Колпино возможность помыться исчерпывалась исключительно баней, куда стекался народ со всех концов города.
Сразу вслед за мной в раздевалку ворвалась молодая мамочка с маленьким сынишкой и принялась крикливо выторговывать себе место.
Я хотела и не хотела снова увидеть Марка, поэтому для себя решила избежать встречи. Захочет — найдёт меня. А вдруг не захочет? Значит, так тому и быть!
Если бы проводилась олимпиада на скорость банного мытья, то я точно заняла бы первое место. Максимум через десять минут я уже оделась и разгорячённая выскочила на улицу.
Прислонясь к дереву, Марк стоял у выхода.
