В сердцах военных станций и под гудком паровоза я увидела мир всем: песни, танцы и восхитительные запахи. Теперь снова летят поезда, но уже не на демобилизации, а на поиск новых приключений и радостей в чистом поле жизни, наполненном дружбой, весельем и вкусными пирожками....
И однажды, вытаскивая из машины убитого шофёра, совсем молоденького мальчика, я вдруг поняла, что по сравнению со смертью мои душевные метания — полная ерунда, потому что страдания, даже самые горькие — частичка настоящей, полной жизни, с радостями и печалями, в отличие от тех, у кого уже не будет ничего.
— Простить, простить, — несколько раз повторила Рая, а потом сунула руку в карман и протянула мне открытую ладонь, на которой лежал скомканный проволочный человечек."
"Рая
На фронтовиков Рая смотрела как на героев, а когда в их комнату вошла усталая девушка с чемоданом в руках, она была готова встать навытяжку и отдать ей честь.
— Явилась не запылилась! — выкрикнула мама в дверь, закрывшуюся за девушкой, когда та ушла. — Мы не виноваты, что тебя не убили!
Мама обладала взрывным характером с тяжёлой рукой, и Рая всегда старалась ей не перечить, но то, что произнесла она сейчас, звучало ужасно.
— Мама, — тихим голосом попыталась урезонить её Рая, — что ты такое говоришь?
— А что? — Мама припечатала стол ладонью. — Мы вселились на законных основаниях и своё никому не отдадим!
Рая встала и стала снимать платье через голову. От расстройства она забыла расстегнуть пуговку и путалась в рукавах.
— Оставь! — Мама дёрнула платье за воротничок. — Нам вместе с вещами комнату дали!
— Мама!
Рая всё равно стянула платье, оставшись посреди комнаты в трусиках и маечке.
