Поезд покидает Москву рано утром, окруженный серыми домами, которые кажутся покинутыми. Вокзал темен, лишь кое-где мерцает свет из тускло озаренных окон. Кольцов ждет вагоне, надеясь на неизвестную ему ранее телеграмму, подсказывающую, что его встречают в столице.
Но в какую бы сторону они не бежали, где бы они не начинали пробиваться к валу, как тут же оживала пара пулеметов. Приходилось снова отступать и прятаться за деревянными стенами келий.
Кольцов понимал, что паника, порожденная внезапностью, не будет длиться бесконечно, что довольно скоро найдется тот, кто сумеет привести в чувство эту пока еще обезумевшую толпу – и тогда они снова станут солдатами и начнут разумно и хладнокровно искать выход. И неизвестно, чья сила пересилит, чья хитрость окажется хитрее.
«Главное ввязаться в драку» – снова, в который раз вспомнил Кольцов слова Наполеона. Ввязался! И что дальше? Видимо, рассчитывать на советы великого полководца, который практически выиграл все сражения, но ни в одной кампании не одержал победы, не приходилось.
Кольцову стало понятно пока только одно: пока еще не поздно, пока белогвардейцы толпой мечутся по монастырскому подворью, надо применить какую-то новую хитрость.
– Ваня! Достань какую-нибудь белую тряпку, – попросил Кольцов Пятигорца.
Тряпку нашли быстро. Кто-то пожертвовал нижней сорочкой. Ее привязали к винтовке.
– Петро, еще очередь! Над головами! – попросил Кольцов старшего Боброва.
– Зачем же вхолостую? Патроны переводить!
– Слушай, что приказываю! – строго сказал Кольцов.
Бобров обиженно задрал ствол пулемета и нажал на гашетку. Короткая очередь пронеслась над монастырем, но не произвела никакого впечатления на мечущихся по подворью солдат.
– Ну и что? Ну и ничего! – проворчал Бобров.
– Поднимай флаг, Ваня.
Чоновцы, которым еще до начала боя Кольцов велел все время держать его в поле зрения, увидев над командирским окопом белый флаг, заволновались.
– Что это? Сдаваться, что ли, будем? – спросил кто-то из чигиринских и весело добавил: – А мне мамка не велела.
– Не пойму, – тряхнул головой Бузыкин, словно отгоняя от себя наваждение. – Не иначе, что-то хитрое придумал. Схожу, узнаю.
И Бузыкин, пригибаясь, побежал между бывшими гайдамацкими пещерами к Кольцову. Со стороны монастыря раздались два сухих винтовочных выстрела. Пули пропели рядом с Бузыкиным. Это свидетельствовало о том, что там, в монастыре, начинают избавляться от первоначального страха.
Заметили белую тряпку и белогвардейцы.
– Э-э, чего хотите? – донеслось до Кольцова издали, от монастыря.
– Мы ничего не хотим! – отозвался Кольцов.
