В усадьбе гремела какая-то буря: крики, ссоры и непривычные звуки. Маринка исчезла, а Гаврюша не мог понять куда. Я стояла в темном коридоре, пытаясь унять дрожь от этих таинственных происшествий, когда внезапно из леса раздался голос: Мистер-кудряшка!
Там у Изольды Петровны винный погреб был сделан… – Поведала она мне.
– Да? А Марина о нем знает? – Вскинула я брови.
Вениамин Львович вдруг округлил глаза и уставился на меня немигающим взглядом.
– Ох, мы ей сказать забыли! – На лице Анастасии Семеновны проступила паника.
Ну да, кто бы мог подумать, что это так важно…"
"– Ничего страшного. Завтра позвоню ей. А вы сейчас можете показать мне этот подвал. – Я посмотрела на домоправителя, который тут же засуетился.
Спуск в неизвестное мне доселе помещение предсказуемо оказался оборудован с кухни.
Стеллажи с бутылками освещались тусклым рассеянным светом. Их было много. Очень. На этикетках были написаны названия, которые мне ровным счетом ничего не говорили.
– И что из этого можно пить? – Я провела пальцем по пожелтевшей этикетке ближайшей бутылки.
– Вот те вина Изольда Петровна берегла. Говорила, что коллекционные. – Спустившаяся следом за нами Анастасия Семеновна кивнула на стоящие вдоль дальней стены стеллажи. – А здесь находятся простые столовые вина. А тут виски, коньяки. Джин. – Она прошлась по подвалу и с видом довольного жизнью сомелье указывала на подходящие бутылки.
– Мне нужна одна бутылка вина и… коньяк. – Решила я, подумав.
– Любая? – Насторожилась женщина.
– Да. – Кивнула я.
Мне тут же была выдана чуть пыльная бутылка розового вина и круглая бутыль коньяка.
– Анастасия Семеновна, а нарезки какой-нибудь у вас не будет? – Жалобно спросила я, когда мы вновь оказались на кухне.
Мне тут же выдали порезанный сыр и вяленое мясо, заботливо распределив все по контейнерам. В нагрузку положили бокал с рюмкой и штопор. Прихватив такой противоречивый набор юного алкоголика, я вышла в сад. Местность я здесь сразу всю изучила, как только приехала, а потому заблудиться не боялась.
Стоило мне подняться на крыльцо, как дверь передо мной распахнулась и на пороге появился встревоженный Глеб Степанович.
– Яна Сергеевна, что-то случилось? – Переполошился он.
Ясно, значит, по камерам меня отследил…
– Да. – Кивнула, но потом опомнилась.
