Квакерам было… мм… трудновато с ним справляться.
— А у вас лучше получалось? — Грейтхаус усмехнулся. — Я бы порол его каждый божий день.
— Слышишь, как они о тебе говорят, — сказал Морг, не обращаясь ни к кому в особенности. — Как о каком-то рисунке на обоях.
— А почему вообще он оказался в этом квакерском заведении? — спросил Мэтью.
— Он там оказался, — заговорил Морг, — потому что его арестовали на Филадельфийском тракте за разбой на большой дороге. Он решил, что сидеть в мрачной квакерской тюрьме — это не для него, поэтому ему, бедной, заблудшей душе, нужно прикинуться сумасшедшим и лаять подобно собаке, что он и начал проделывать прямо перед судом, состоявшим из тупиц. И он не возражал, когда его поместили в академию для умалишенных, и пробыл там… сколько же? Два года четыре месяца и двенадцать дней, если его математические способности еще не превратились в пудинг.
— Но это еще не все, — сквозь дым трубки проговорил Хальцен. — Он четыре раза пытался бежать из заведения квакеров, совершил нападения на двух других пациентов и чуть не откусил большой палец у врача.
— Он зажимал мне рот рукой. Это было очень грубо.
— А здесь Морг не пробовал ничего такого? — спросил Грейтхаус.
— Нет, — сказал Рамсенделл. — Ведь до тех пор, пока сюда не дошли известия о Тоде Картере, он демонстрировал такое примерное поведение, что мы дали ему работу, за что он, увы, отплатил попыткой задушить бедную Мэрайю в красном амбаре. — По своим предыдущим приездам Мэтью знал, что за больницей есть дорога, уходящая к надворным постройкам. — Но его вовремя поймали и наказали со всей строгостью.
Губы Грейтхауса скривились в усмешке.
— И что же вы с ним сделали? Отняли у него душистое мыло?
— Нет, мы поместили его в одиночное заключение до тех пор, пока не было решено, что он может снова присоединиться к остальным пациентам. И потом на свободе он находился всего несколько дней перед тем, как вы, господа, увидели его лицо в окне. К тому времени у нас уже побывал представитель квакеров, которые получили из Лондона письмо от их врача, адресованное мне, с объяснением положения дел. После этого его держали отдельно от всех.
— А надо было бы его разделать под орех, — подвел итог Грейтхаус.
Мэтью смотрел на Морга, нахмурив брови, новые вопросы так и рвались из него.
— А жена у вас есть? И какие-нибудь родственники?
— На оба вопроса ответ: нет.
— Где вы жили до того, как вас арестовали?
— То тут, то там. В основном там.
— На большой дороге, мистер Корбетт.
