Мэтью видел, что Грейтхаусу очень хочется проверить, сколько денег лежит в оказавшемся на его ладони мешочке, но желание как можно скорее уйти из дома умалишенных взяло верх.
— В этом нет необходимости. На выход! — скомандовал он арестанту и показал рукой на дверь.
Когда они, выйдя, направились к повозке — Морг первым, за ним Грейтхаус, потом Мэтью с врачами, — из окон центрального здания, в решетки которых вжались землистые лица, раздалась какофония улюлюкающих криков и свиста. Грейтхаус не сводил глаз со спины Морга. Вдруг, откуда ни возьмись, рядом с Грейтхаусом оказался Джейкоб, и бедняга с надеждой спросил:
— Вы приехали забрать меня домой?
Морг, резко втянув в себя воздух, повернулся.
Руки его так и были сцеплены кожаными наручниками. Он шагнул вперед и оказался лицом к лицу с Джейкобом.
Грейтхаус замер, за ним застыл на полушаге Мэтью.
— Милый Джейкоб, — мягким, ласковым голосом сказал Морг, и глаза его вспыхнули красным огнем. — Никто тебя отсюда домой не заберет. Ни сегодня, ни завтра, ни потом. Ты останешься здесь на всю жизнь, здесь и помрешь. Потому что, милый Джейкоб, про тебя забыли, и никто никогда за тобой не приедет.
Джейкоб смотрел на него с полуулыбкой.
— Я понял… — сказал он.
Тут что-то, видимо, щелкнуло у него в голове, и это была не музыка, поскольку улыбка его надломилась так же бесповоротно, как, должно быть, треснул его череп в тот роковой день, когда с ним произошел несчастный случай. Глаза его расширились в ужасе, будто он вспомнил, как на него надвигается пила, но ясно, что ничего уже не сделать, слишком поздно, жизнь прошла. Рот у него раскрылся, лицо обмякло и стало таким же землисто-бледным, как у людей, кричавших из-за решеток. Доктор Хальцен в мгновение ока оказался рядом с ним, коснулся его руки, приобнял и сказал ему на ухо:
— Пойдем, Джейкоб. Пошли, чаю попьем. Хорошо?
Джейкоб позволил себя увести. Лицо его ничего не выражало.
Морг смотрел, как они уходят, и Мэтью увидел, что он вздернул подбородок, гордясь своим доблестным поступком.
— Сними обувь, — хрипло сказал Грейтхаус.
— Башмаки. Снять. Быстро.
Моргу мешали наручники, но он стащил с себя башмаки. Его грязные ноги с корявыми желтыми ногтями глаз не радовали, как, впрочем, и нос.
— Бросай в поилку, — велел ему Грейтхаус.
Морг метнул взгляд на Рамсенделла, который даже не попытался вмешаться. Бумаги были подписаны, деньги переданы — он был со злодеем в расчете.
Морг подошел к лошадиной поилке и один за другим бросил башмаки в воду.
