Автор
Максим Тревельян – обаятельный лондонский аристократ, привыкший к роскоши и вниманию женщин. Его размеренная жизнь рушится, когда он встречает женщину, которая не поддается его чарам. Именно она станет его единственной слабостью и откроет путь к настоящей любви, способной изменить его жизнь...
Раздел Chitat.online для книги «Мистер» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Максим Тревельян – обаятельный лондонский аристократ, привыкший к роскоши и вниманию женщин. Его размеренная жизнь рушится, когда он встречает женщину, которая не поддается его чарам. Именно она станет его единственной слабостью и откроет путь к настоящей любви, способной изменить его жизнь...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Максим Тревельян – обаятельный лондонский аристократ, привыкший к роскоши и вниманию женщин. Его размеренная жизнь рушится, когда он встречает женщину, которая не поддается его чарам. Именно она станет его единственной слабостью и откроет путь к настоящей любви, способной изменить его жизнь...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Он рядом с большим озером, окруженный сосновой рощей… Слушая ее рассказ, я наблюдаю, с какой грацией и легкостью она все делает – посыпает еду мускатным орехом или выставляет температуру на духовке, словно готовит на этой кухне уже много лет. Причем успевает подлить мне вина, вымыть посуду и рассказать о своей затворнической жизни в Кукесе.
– Значит, водить машину ты не умеешь?
– Нет, – отвечает она, накрывая стол на двоих.
– А твоя мать?
– Умеет. Хотя за руль садится редко. – Заметив мое удивление, Алессия с улыбкой поясняет: – Видишь ли, большинство албанцев не водили машину до середины 1990-х годов. До падения коммунизма. У нас просто не было машин.
– Ого. Я не знал.
– Я бы хотела научиться.
– Водить машину? Я научу тебя.
– На твоей быстрой машине? – ошеломленно спрашивает она. – Лучше не надо! – И смеется, словно я предложил ей позавтракать на Луне.
– Я научу тебя.
Здесь достаточно места, выезжать на автостраду не нужно. Я словно наяву вижу Алессию за рулем «моргана» – одной из машин Кита. Да. Такая машина подойдет для графини…
«Графини?»
– Минут через пятнадцать все будет готово.
– Что ты хочешь сделать?
Алессия прикусывает нижнюю губу.
– Скажи.
– Я бы хотела поговорить с Магдой.
Ну разумеется! Магда – ее единственный близкий друг здесь. Как я мог забыть?
– Конечно. Вот, возьми. – Я отсоединяю телефон от зарядного устройства, набираю номер Магды и передаю Алессии. Она благодарно улыбается мне.
– Магда… Да, это я…
Я изо всех сил стараюсь не подслушивать. Впрочем, мне и так ясно, что Магда испытывает облегчение от того, что Алессия жива.
– Нет. Все хорошо. – Алессия смотрит на меня сияющими глазами. – Очень хорошо.
Она широко улыбается, и я невольно улыбаюсь ей в ответ. Я готов слушать ее «очень хорошо» хоть каждый день. Алессия смеется, и у меня щемит сердце – она так редко смеется. Я не могу отвести от нее глаз. Рассказывая Магде о море и своем невольном купании, она неосознанно наматывает на палец выбившуюся из косы прядь волос.
– Нет. Здесь красиво. Напоминает мне о доме.
Алессия снова смотрит на меня, и я тону в ее глазах.
«Дом. Это место может стать ее домом…» У меня пересыхает во рту.
«Эй, приятель, не дели шкуру неубитого медведя!» – одергиваю я сам себя и отвожу глаза. Обеспокоенный ходом своих неожиданных и самонадеянных мыслей, я уделяю внимание вину.
– Как там Михал? А Логан? – спрашивает Алессия, вскоре погружаясь в оживленное обсуждение укладки вещей, Канады – и свадьбы.
Тон ее голоса меняется, становится мягче, душевней. Она разговаривает с Михалом, и я понимаю, что он ей дорог. Для ревности нет причин – он еще ребенок, но я, кажется, все равно ревную. Мне не нравится это доселе незнакомое – и нежеланное – чувство.
– Веди себя хорошо, Михал… Скучаю… Пока.
