- А шантаж – это однозначно плохо, - улыбнулась я, - не злитесь, я все понимаю. Просто хочу узнать о нем больше.
Ближе к вечеру, когда стало смеркаться и, я была уверена - все поисковики уже вернулись в лагерь и скоро сядут у костра, я ушла договариваться с Голубевым. Нашла его сидящим вместе со всеми за сбитым из досок столом. Народ уже поужинал и просто общался. Потапыч увидел меня и прищурился в предвкушении, выдавая очередную пошлость:
- Училка и говорит: пишите дети диктант - в углу скребет мышь, а Вовочка и…
- …спрашивает – а кто такой Скр? Что, Потапыч? Посидим, поматеримся, как большие мужики? – и предложила в наступившей тишине: - А хотите, я анекдот расскажу? Профессор задает вопрос будущим инженерам-строителям:
- Рабочий упал с высоты и разбился насмерть. Ваши действия?
- Вызвать скорую! – тянет руку девушка.
- Вызвать полицию! – добавляет еще кто-то.
- Каску на труп и страховочный пояс, бестолочи! – орет профессор, - а не то полиция приедет за вами.
Подождала, пока Потапыч опять оживет и зашевелится и разъяснила:
- У меня тяжелый жизненный период, раз уж вы все равно знаете… Не доводите до греха, Марк видел меня в настоящем и праведном гневе, а в состоянии аффекта я вообще способна на беспредел – даже премии лишить.
- Его и лишай, мы при чем? - предложил кто-то со смешком. А я нашла глазами Сашу Голубева и при всех договорилась о том, чтобы он отвез меня к поисковикам. Он предложил подождать там, но я отказалась - не нужны были лишние слухи. Когда уже садились в его машину, я ответила на звонок:
- Да, Ирусь? Что случилось? Вы с Анжиком здоровы?
- Примеры мучили весь вечер, но все-таки решили. Я звоню спросить – ты меня любишь?
- Странный вопрос, Ира... Ну, люблю, - улыбалась я.
- И я тоже тебя люблю - сильно. Так что мы с тобой обе – любимые, да? Не забывай об этом.
В машину я села со второго раза. С первого не вписалась, раздумывая – что бы значил этот звонок? Начала догадываться… догадалась. Когда Голубев поинтересовался – не случилось ли чего, я уже могла ответить:
- Еще нет, но, похоже, что случится. Ирина учудила и заранее просит прощения… я, кажется, догадываюсь – за что? Ну-у… на сегодня об этом можно забыть.
Но потом придется с этим что-то делать – думалось мне, потому что Ирка сдала явки. Другого объяснения такому разговору я не вижу. Но обижаться на нее не могу. Ее Анжела – маленькое блондинистое чудо восьми лет от роду и моя крестница. У нее Иркины волосы и, похоже, что все остальное тоже, кроме прямого носа – он достался Анжику от папы - урода морального. Михаил ушел из семьи безо всяких объяснений, просто собрал в чемодан необходимые на первое время вещи и ушел.