- Танкист… он мог просто пропасть без вести? Командир батальона, например?
- Вы о боевых потерях? Не думаю… - заинтересовался он, - а к чему вопрос? С чем связано?
- Здесь в сорок четвертом пропал без вести майор Дружанин Ив…ан Георгиевич, - слегка запнулась я на имени, - так и сообщили родным – во время наступления пропал без вести.
- Фантастика… - пробормотал подполковник, - не имею права отрицать такие сведения… они же официальные?
- Само собой. Да, - подтвердила я.
- Не знаю… после войны находили танки, которые «утонули». Но именно во время наступления и командир…? Ничего не могу сказать. А почему вы спросили - мог ли офицер ехать на танке один?
- Да будто бы он ездил. Насколько это вообще... нормальная практика?
- Вы имеете в виду этого Дружанина? Майор? А почему нет? Командир в нужный момент мог заменить любого члена экипажа, в том числе и механика-водителя. И сгонять на легком танке в дивизию или полк на военный совет или доклад мог вполне. Зачем в этом случае гнать весь экипаж?
- А здесь стояли легкие танки?
- Не должны. В сорок четвертом в наступление, как правило, шла только тяжелая мощная техника. Тогда в войска уже массово поступал и легендарный средний Т-34. Хотя… в тяжелом или среднем танковом подразделении вполне мог быть и легкий танк – они использовались в разведке и вот так… выполняли функции автомобиля, - улыбнулся он.
- А как поступали со сгоревшими танками? – настырно выясняла я, - меня интересует судьба погибших экипажей. Тела же извлекали потом? Они могли сгореть там… в пепел? До невозможности идентифицировать останки?
- Нет, - внимательно смотрел на меня мужчина, - внутри самого танка нечему так длительно поддерживать горение – масла и смазки выгорают быстро. В раскаленной броне тела обгорали, а потом просто… пеклись, простите за такие подробности. И да – тела извлекали из корпуса похоронные команды. Составлялись документы, шла сверка по списку личного состава и бортовому номеру танка.
- Вы разрешите мне заночевать здесь? – трудно вытолкнула я из себя самые простые слова, - хотелось бы завтра взглянуть на то место, где стояли танкисты.
- Ну, это просто – по этой самой дороге дальше и почти до самого конца леса. Это километра два отсюда. Там по обе стороны до сих пор нет высоких деревьев, только поросль осинника, а в войну, очевидно, была просто поляна. Танки всегда маскировали от чужой авиации под деревьями, а там они перестроились и пошли в наступление.
Еще некоторое время народ упорно бодрствовал, а потом стал зевать и расходиться по палаткам. Я спросила у начальника, где можно устроиться на ночь мне.
- В моей, разве что, - пожал он плечами, - там походная койка, устраивайтесь, я могу у костра.