Все то время, пока шла, я неосознанно ждала того, о чем в прошлый раз предупреждал Степан Григорьевич – что вдруг окликнет меня кто-то из-за дерева мужским голосом, выйдет и вполне себе дружелюбно предложит искать его истлевшее тело под конкретным кустиком… и что тогда? Что делать, если я шла сюда, только чтобы убедиться в том, что Вани здесь, между ними - мертвыми, нет? И боялась до дрожи в коленках и замирания сердца не призраков – Бог с ними, по рассказам они совершенно безобидные, а того, что вдруг выйдет он… Выйдет и просто скажет:
- Девушка, вон под тем деревцем поищите.
- Ваня… - тихонько позвала я, повернувшись лицом на ту сторону дороги, где пространство открывалось шире. И прислушалась… Все то же – шум ветра в ветках, скрипы, комариный звон, безобидные тихие шорохи – зверушки, наверное. Совсем не страшно. И я позвала уже громче и увереннее:
- Ванечка-а! Ты же не здесь? Я не верю, Ваня. Но если вдруг… то ты выйди. Ваня, выйди! Я не испугаюсь – клянусь. Просто посмотрю на тебя еще раз и потом найду, да? Ванечка-а! Ваня-а-а… ! - орала я во все горло, захлебываясь рыданиями. Сгибалась пополам, выдыхала, вдыхала и голосила опять:
- Выйди, если ты здесь! Сейчас же выйди, немедленно! Ваня-а…!
Тихий оклик заставил сердце почти остановиться, и я замерла… не дышала и не двигалась. Не знаю с чем можно сравнить это состояние? С параличом, когда во всем теле ощущается живым одно только сердце? Полное оцепенение и холод, сковавший тело от страшного осознания – откликнулся... Но я еще смогла выдавить из пережатой тоскливым ужасом глотки:
- Да… я жду… здесь… Ванечка.
Застыла столбом и ждала, обливаясь холодным потом - правда ждала его появления. Мыслей не было совсем, одно только отчаянье – не на это «или» я рассчитывала и совсем не этого хотела, не об этом молилась, когда почти не спала прошлой ночью, продумывая эту безумную вылазку. Молилась, не зная слов молитв, зато с глупой сумасшедшей надеждой:
- Господи! Пожалуйста, помоги - он заслужил. Лучше пусть я не найду его – хоть до десятой пускай будет живой. И черт с ней! Прости меня, Господи…
И сейчас тоже могла только это:
- Господи… Господи… Господи… - закоротило меня. Обреченно стояла и ждала, слыша тихий звук приближающихся шагов и почти теряя сознание от страха и понимания.
- Алька, – тихо раздалось шагах в двадцати от меня, - Аля, это я, не пугайся только.
Олег… Я развернулась в его сторону, как кукла – с висящими вдоль тела слабыми руками, на непослушных ногах. И с ощущением огромного, просто немыслимого облегчения, оставившего совсем без сил – не ОН…
- Что ты делаешь, а? Какого ты поперлась сюда?! Какой здесь, на хрен, Ваня?! – тормошил меня, обхватив руками, Олег.