Я и так затянул – трусил, почти не мог тогда ходить… а, значит, нужно было ползти... – смотрел он куда-то себе под ноги, - прошел по дороге к лагерю, а тут ты куда-то идешь. Подумал, что в кустики, сел ждать на бревне. Тебя все нет и нет – двинулся следом. Кого ты так звала? - спросил он задушенным голосом, стараясь заглянуть мне в глаза.
- Пропавшего без вести фронтовика. Есть легенда….
- Пошли, - слегка подтолкнул он меня, и мы медленно пошли по дороге. Молчали. Все то время, что шли, мы молчали. Странный способ выяснить отношения он выбрал – идти рядом и молчать. А я была благодарна за это – не способна была на еще одну эмоциональную встряску, просто не хватило бы сил.
На бревне у кострища сидел сонный подполковник и с молчаливым укором смотрел на приближающуюся меня. Тяжело поднялся и направился к своей палатке, все же высказавшись:
- Вы показались мне серьезным и ответственным человеком, Алена.
- Извините, пожалуйста, Степан Григорьевич, - стушевалась я, - отдыхайте, мы тоже будем спать.
И повернулась к Олегу: - Ты в машину?
- Да, разложу сиденья. Нужно поспать. Или, может, ты туда? Я взял большую подушку.
Я даже заколебалась на секунду, но потом отказалась. Мы разошлись в стороны, и я вырубилась, как только голова коснулась постели - требовался отдых.
Разговор состоялся на следующее утро, когда мы уже уехали из леса, попрощавшись со всеми и еще раз извинившись перед руководством. Я спокойно и миролюбиво поинтересовалась – подал ли Олег документы на развод? А он в ответ на это аккуратно припарковал машину у обочины и развернулся ко мне всем телом.
- Я просто не верю во все это, Алька. Хочу проснуться и забыть. Я очень сильно виноват. Не знаю - поможет, если я на коленях попрошу прощения и скажу, что там не было ничего, кроме злости?
- Странная у тебя физиология, Олег, - скривилась я в улыбке.
- Физиология стояка, Алена? Часто она вообще необъяснима. Но клянусь тебе, что не чувствовал ничего, кроме сожаления и злости, спешил закончить и выгнать ее к черту!
- И все на этом! Или мы едем, или я сейчас выйду. Не так и далеко идти, - передернуло меня, и безнадежно защемило внутри из-за невозможности оказаться сейчас как можно дальше отсюда.
- Я не хотел напоминать, Аль, но нужно было объяснить, - тихо и расстроено сказал он, - давай оставим на минуту то, что я сделал от злости и отчаянья. Так себе оправдание – согласен. Но я просто не верю, понимаешь? Я не верю, что из-за того, что не значило для меня ровным счетом ничего – абсолютно ничего, рушится вся моя жизнь! Накажи меня, наори, ударь снова, отруби руку! Но не уходи, Аля, не бросай меня, пожалуйста.