Беркутов обещал, что скоро будет составлена целая галерея из портретов строителей, зафиксированы стадии строительства, а пейзажными снимками потом можно будет украсить дом, взяв их в рамочки.
- Ольга внештатный фотокор в газете на северном Урале. Под серии ее снимков даже пишут статьи, а обычно все наоборот, - мягко улыбался он, любуясь дочерью. Наверное, видел в ней свою Лену.
Хорошую пригоршню бойлов Голубев забросил точно в небольшой просвет между листьями, указал мне на второй – ближе к берегу и обнадежил:
- Каждое утро буду подкармливать – все ближе и ближе к берегу. А дальше посмотрим.
Закончив все дела, собрав вещи и попрощавшись с бабой Маней и Ольгой, мы выехали в город. Беркутов почти всю дорогу молчал, а если отвечал, то односложно, и я прекратила попытки развлечь его вежливым разговором. К тому же, по ощущениям, у меня поднималась температура – знобило и хотелось свернуться калачиком и поспать. Накаркал вчера товарищ, накаркал… На подъезде к городу зазвонил телефон - брат:
- Нашел пропажу. Специально считал дни – на сколько у тебя совести хватит?
- Коль… случилось что? – замерло у меня сердце.
- Случилось бы – позвонил бы раньше. Бабаня гадючек гоняет, - печально вздохнул брат, - говорит – возле нее на диване клубок из зеленых змеек шевелится.
- И… что? Она же почти слепая, – вытаращила я глаза.
- А их вот видит, даже, что зеленые. Я тут поинтересовался, поспрашивал… Люди говорят, что так бывает - незадолго до смерти старики начинают видеть разную хрень. Вчера она их видела, сегодня опять. Может, и ерунда все это – новые таблетки так действуют или еще что?
- Так изучите побочные! Исключите. Я сейчас – за билетом. И у меня к тебе будет дело… Сейчас много работы?
- А когда ее было мало? – удивился брат – участковый мент, один на семь хуторов и два села.
- Возьму билет – сразу сообщу, - отключилась я.
- Что-то случилось дома? – посочувствовал Беркутов.
- Бабушка старая, - взглянула я на него мутными глазами.
- У вас не температура? Щеки горят, - коснулся он моего лба прохладной ладонью.
- Небольшая, - отвела я его руку – раздражал, - тридцать семь с половинкой - максимум. Мне всегда плохо от такой вот - пограничной. Отлежусь немножко, и все пройдет.
- Хорошо, - коротко ответил он, - отвезти вас домой?
У меня были грандиозные планы на этот день – купить билет, подкрасить волосы, привести в порядок руки, просто прогуляться по улицам. После села и допотопной обстановки в доме бабы Мани город смотрелся нереально – яркие краски, суета, шум, мельтешение… Такое яркое впечатление после приезда из сельской глубинки всегда бодрило, поднимало настроение. Сейчас же ничего вышеперечисленного уже не хотелось, а вот полежать в ванне у Ирки – да.