- А я? Если бы я тогда не видела…
- Прорвемся… ладно…
Не будет дела – обреченно думала я, провожая его взглядом, пока он не скрылся за забором и там не зашумел мотор машины. Он становится больным рядом с ней…, не сможет простить. Бабаня не угадала и любви, которая еще осталась у него, наверное, мало для этого. Что же такого страшного могла сказать Настя и кому?
А еще через день я сидела в поезде и смотрела в окно, на пробегающие мимо пейзажи. Было хорошо и можно сказать, благостно – месячные не пришли по расписанию. Могли, конечно, сказаться перемена климата и стресс, но не со мной, не в этом случае и не в этот раз.
В два часа дня я выходила из поезда. Тяжеловатые сумки со своими вещами и гостинцами для Иры и Анжика поставила на перрон и с удовольствием огляделась вокруг. Соскучилась, что ли? Или просто настроение такое, что танцевать хочется? Или пойти вот так, высоко и гордо задрав подбородок. От бедра и с этими сумками... убрать улыбку с лица не получалось.
Поблагодарила проводницу и, поправив на щиколотке штанину очередного комбинезона, взялась за ручки сумок, собираясь продолжить путь до Иркиной квартиры. Но их аккуратно перехватили у меня…
- Олег? Как ты узнал, что я здесь? – удивилась я, увидев рядом с собой мужа.
- Вычислил, Аленыш. Ты не отвечала, и я позвонил Николаю. Он крепко выразился, - улыбался Олег, - надо сказать, я всегда считал, что такие слова – строгое табу в вашей семье, а потом он сказал, что ты уже уехала от них, еще вчера. Я встречаю всего третий поезд.
Меня взбесило все! Прямо с разгону. Какое право он имел называть меня так, как в наши лучшие годы? Критиковать Кольку? Да даже просто отмечать вот так, со смешком – что и как тот говорил? Чисто выбритый, в светлых брюках и знакомой тенниске, Олег лучился радостной улыбкой, и это было абсолютно, в корне неправильно. И почему я должна соблюдать какие-то условности, правила поведения, если в этот самый момент нестерпимо хочется, если не повторить…, то наорать на него - точно?
- Бесишь! Такого плана неожиданности не могут быть приятными, ты должен понимать это. Если тебе нужно решить какие-то вопросы со мной, о таком лучше предупреждать.
Он стоял, смотрел на меня и больше не улыбался, но лучше от этого мне не стало. И это гадкое и неправильное чувство вины… он был виноват и в нем! Вот зачем он притащился сюда?
- То, что я поблагодарила за букет, не дает тебе право искать со мной встреч. Я ничего не забыла и не понимаю – зачем ты унижаешься, Олег? Теперь будешь бегать за мной, лебезить, задаривать, в глаза заглядывать, как комнатная собачка? Мы - чужие друг другу люди.
- Ты можешь говорить сейчас что угодно.