Тихо спросила:
- Почему ты никогда не говорил, что тебе тошно от наших вечеров с закатами? Что тебе не нравится все это – они, вино, музыка?
- Кто тебе сказал такое? – деловым голосом уточнил он.
- Ирка. Ты смотрел на нее тогда, будто извиняясь за все это. Потерпи, мол, как я все это терплю… годами.
- Не помню такого - за что и когда я мог извиняться? – он выглядел растерянным. И будто бы даже не притворялся.
- Она у нас в гостях... я пошла включить «Энигму», - нехотя уточнила я. Зря все это, получалось – кинулась выяснять отношения.
- Не знаю, Аля, - потер он рукой висок, - может, не был уверен – слушает ли она ту же музыку, что и мы? Я не помню. За каждый из тех вечеров я сейчас готов отдать день жизни, только бы они повторились.
Я покачала головой и принялась за еду, Олег – тоже. Кушали молча. Когда на столе остались только стаканы с минералкой, он опять заулыбался.
- Что опять? – недовольно спросила я.
- Ничего. Привычка – страшная сила, - покрутил он стакан в руке, - выждем положенное время?
Мы никогда не запивали еду сразу – выжидали минут десять-пятнадцать, а лучше – полчаса. Так делали в его семье, прижилось как-то и у нас.
- Как родители? – вежливо поинтересовалась я.
- Откуда я знаю? – поднял он брови, - все, как всегда – они сами по себе, я ни на что не претендую.
- Ты не сказал им о нас?
- Не думаю, что им это интересно. С родителями мне не повезло – это факт. Очень не хватает твоих, кстати. Я бы с радостью съездил с тобой туда, - его голос стал печальным, как и выражение лица. Короткие волосы уже почти прикрыли следы полученной травмы. Ему шла даже такая простая стрижка.
- Ты все время давишь на жалость, - отметила я, - встреча задумана только для этого? Показать,как тебе плохо и какой ти несчастный?
- Ну… а ты хоть чуточку пожалела меня? – прятал он улыбку.
- Мне нравится, как мы сейчас общаемся – спокойно, ровно, цивилизованно. Друзьями мы с тобой не будем, но уже хочется верить, что и врагами – тоже. Давай на этой ровной ноте и закончим сегодня? – пригубила я стакан с минералкой, не желая затягивать разговор. Содовая… минералка была не кислая, а щелочная. Вкус пищевой соды тошнотно прошелся по небу, камнем упал на корень языка, заставив желудок мучительно дернуться, а горло - сжаться в судорожном спазме. И я как-то очень четко поняла, что никуда добежать не успею - съеденный только что обед толчками поднимался по пищеводу. Наверное, мое лицо побагровело, я непроизвольно вздрагивала и давилась, в ужасе глядя на Олега – опозорю и его заодно, но нет…
Он быстро вскочил, сдернул со столика скатерть, сразу сложив ее вдвое, и подсунул к моему лицу. И меня с огромным облегчением вывернуло туда, как в пакет. Спазмы прекратились довольно быстро.