Это же хорошо? Зачем вы ищете негатив там, где его нет?
- Я буду ждать его следующий раз, я обязательно буду здесь, когда… - уже почти спокойно ответила я, вставая, чтобы уйти спать и… замерла на месте, буквально оцепенев - вдруг погас свет и раздались знакомые грохот и лязг. Мою кожу, наверное, можно было сравнить с наждаком, так ее продрало морозом и страхом, природу которого не понять – не Ваню я боялась. Прошептала, с трудом ворочая языком:
- Я с вами, я здесь, Алена, - раздался из темноты ровный мужской голос.
- Не смейте выходить! Не смейте, слышите? – вскрикнула я, - и никого не пускайте. Я сама… - метнулась я к выходу из дома.
Вдогонку донеслось:
- Не ставьте его перед выбором, он будет не в вашу пользу, а это больно. Не делайте ему больно, Алена.
- Пошел ты… - простонала я, рывком закрывая за собой дверь.
Слетела с крыльца, чудом не навернувшись и сердце дернулось – испугалась, схватилась за живот. Пошла… быстро пошла, а потом все равно бежала. Скрипнула дверь в старом доме, и показалось сонная физиономия Голубева.
- Скройся, уйди-и, - страшным голосом прошептала я, и дверь мигом захлопнулась. Еще несколько шагов… угол дома и запах… снова этот запах горячего железа и дизельного топлива. Ваня спиной ко мне спускался с брони. Стянул шлемофон, оставил его возле башни, оглянулся, а я задохнулась густым, вязким воздухом… замерла, ожидая – узнает… нет?
- Алена! – увидел он меня, шагнул, протягивая руки…
И я с разгону кинулась ему на шею, пряча лицо на его груди и жадно вдыхая знакомый запах.
- Как же ты долго, - промычала в комбинезон, цепляясь за него и не давая отстраниться.
- Ну что ты? Я же обещал вечером? Дай хоть посмотрю на тебя, - развернул он меня лицом к восходящей луне и замолчал, вглядываясь. И я плохо видела его в темноте, смутно. Потянулась к его губам, ощутила их тепло, потом жадный напор…
- Мало времени, родная, совсем мало, - оторвался он, тяжело дыша и провел рукой по моей спине вниз, стиснул ягодицу, прижал к себе…
- Чуешь, что делаешь со мной? Весь день так хожу… – почти простонал он мне в шею, впиваясь в нее поцелуем.
Но я еще не совсем потеряла разум и помнила, что секс сейчас – дело второе. Я просто не выживу, если опять… Потянула его за собой вниз по склону. Мы почти пробежали это расстояние, и только открывая дверь бани, я поняла, что мне мешает – фонарик в руке, который я прихватила по дороге, но так и не включила. Мы специально оставили его на видном месте для бабы Мани. А я так и сжимала его в кулаке, даже обнимая Ваню – пальцы свело, будто судорогой, а я и не заметила…
Вскочив в предбанник, включила фонарик и кинулась в тот угол, где была спрятана мазь - лекарство для Ваниных рук, нагнулась, достала, сжимая склянку в руке.