Пока она ходила в дом-из дома, я сама присела на табурет – резко ослабели ноги, сжалось все внутри от непонятного страха, мурахами разбежавшегося по коже. Хотя чего мне было бояться? А я боялась… неконтролируемо, неподотчетно, непонятно.
На форматном листе бумаги мой Ванечка был, как живой – в своем комбинезоне, майорских погонах, сапогах, при пистолете и со шлемофоном в руке. И все же немного не такой, как я помнила. Внимательнее присмотревшись, я поняла, в чем дело. И сразу же расслабилась - и всеми своими мурахами и, казалось, самой душой, потому что ей он не улыбался так, как мне. Даже той немного насмешливой улыбки от порога, которая была для меня, здесь я не отметила. Но уставший…, какой же он уставший! Грязный, не выспавшийся… со скорбными носогубными складочками, морщинками на лбу – вымученный дорогой и ответственностью, вымотанный вусмерть мужик, которому хотелось всего лишь вымыться, блин! Всего лишь!
Из-за набежавших слез не было видно не то, что рисунка, а и белого света. Скрутило, перетянуло все внутри уже не страхом, а пронзительной жалостью и страшным ощущением вины – не дала выспаться, отдохнуть… выжала досуха, до донышка выпила - последних сил лишила. А что, если из-за этого…? А еще руки его…
Баба Маня гладила меня по спине:
- Ох и вляпалась же ты, Алена…
Приближался вечер, и близилось первое по списку, намеченное мною мероприятие. Список этот был составлен в уме во время того эпического ожидания на табурете – под комариный писк в безлунной темноте под летними звездами. И не было в моем плане ни капли этой самой звездной романтики, а один только голый прагматизм.
Запланированных мероприятий было несколько, но начать я решила с самого реального на сегодня - пойти в Черный лес. На одну ночь всего. Командир группы поисковиков Степан Григорьевич просто обязан был знать абсолютно все о боевых действиях, проходивших в войну в этих местах. В них участвовали и танкисты. Может, так у меня выйдет получить нужные сведения, не делая запрос в центральный архив Минобороны или в Федеральную архивную службу. Это тоже было в планах, но уже потом. А сейчас нужно было спешить – поисковики могли уйти, закончив свои дела.
Такой запрос, но только о конкретном человеке - майоре Дружанине Иване Георгиевиче, делала в свое время Мария Львовна. Делала письменно – тогда еще не было специальных сайтов. Так что и официальный ответ прибыл в бумажном виде, заверенный и проштампованный – я видела его. Там говорилось, что этот человек пропал без вести, предположительно – сгорел в подбитом танке во время наступления 29 числа месяца июня 1944 года под селом Длинное. Ко мне он приходил четырнадцатого.