В Мэйфейрских ведьмах древнее латыньское шифрование сохраняет секреты посланий и записей, защищая их от неумелых рук. Насладитесь тонким дымком загадочной атмосферы, где язык становится непробиваемой стеной между прошлым и настоящим.
Он перестарался, создав медиума, которого не в силах ни соблазнить, ни свести с ума. Подумай, Майкл! Если я обладаю силой, позволяющей убить человека, существо из плоти и крови, то как может моя ненависть отразиться на Лэшере?
— Понятия не имею, — признался Майкл.
Роуан откинула назад волосы. Руки ее заметно дрожали.
— Если я начинаю испытывать к кому-то неприязнь, то, как правило, очень глубокую, — попыталась объяснить она. — И мнения своего не изменяю. Именно такую неприязнь, скорее даже ненависть, я чувствую по отношению к этому существу.
Майкл долго молчал, пристально вглядываясь в лицо Роуан и чувствуя, как внутри его поднимается и заполняет каждую клеточку его существа волна любви к этой удивительной женщине.
— Да, ты была права, — наконец сказал он. — Я действительно плохо тебя знаю. Я очень люблю тебя, но, выходит, совершенно не понимаю.
— Это потому, что ты живешь и думаешь сердцем. — Роуан нежно коснулась его груди. — В этом причина твоей доброты и твоей наивности. Но я не такая. Во мне заключено такое же зло, как и во всех, кто нас окружает. Люди редко удивляют меня своими неблаговидными поступками. Злят, выводят из себя — да. Но не удивляют.
Майкл отнюдь не считал себя наивным. Но спорить ему сейчас не хотелось.
— Так вот, — продолжала Роуан, — после многочасовых размышлений о том, что же представляет собой моя сила — способность одним только мысленным проклятием разрывать кровеносные сосуды и нести людям смерть, — я пришла к выводу, что если и могу использовать ее во благо, то лишь для того, чтобы попытаться уничтожить это существо.
— Мне такое и в голову не приходило!
— Каждый из нас должен думать своей головой. Я врач. Прежде всего и в первую очередь я — врач.
Майкл кивнул.
— Его параметры… Ты вчера спрашивала о его параметрах. И употребила именно это слово.
