В Мэйфейрских ведьмах древнее латыньское шифрование сохраняет секреты посланий и записей, защищая их от неумелых рук. Насладитесь тонким дымком загадочной атмосферы, где язык становится непробиваемой стеной между прошлым и настоящим.
— Я просто считал своим долгом вас предупредить. Ведь вы совсем ничего о нас не знаете…
— А Карлотта говорила вам что-нибудь о ловушке?
— Нет. Это мое мнение. В последнее время я бывал здесь чаще других. Фактически я был единственным, кого она соглашалась принимать. Не знаю почему, но она любила меня. Иногда я приходил сюда просто из любопытства. Тем не менее я был по-своему предан ей. Это правда. И в то же время она омрачала всю мою жизнь. Как будто туча над головой.
— И теперь вы рады, что все это закончилось.
— Да, Рад. Страшно даже говорить об этом, но она сама не хотела больше жить. Она устала. И мечтала о смерти. И вот однажды, когда я был в доме один и ждал ее, мне вдруг пришло в голову, что это ловушка. Огромная ловушка. Не знаю, как объяснить, но… Если вы что-то почувствуете… Не игнорируйте это ощущение, отнеситесь к нему со всей серьезностью…
— Скажите, а вам не приходилось… видеть здесь что-либо?..
Джеральд на минуту задумался. Вопрос явно не поставил его в тупик.
— Возможно… — наконец ответил он.
Они долго стояли молча, хотя Джеральду явно не терпелось поскорее покинуть особняк.
— Что ж, до свидания, — наконец произнес он и слабо улыбнулся. — Рад был с вами поговорить. Если я вам понадоблюсь, звоните в любое время.
Роуан вошла в ворота, краем глаза наблюдая, как серебристый «Мерседес-седан» медленно отъезжает от тротуара.
В доме было пусто и тихо. Она явственно ощущала даже аромат смолы.
Комната Джулиена тоже сверкала чистотой. Разобранная кровать была прислонена к стене, книги аккуратными рядами стояли на полках. Темного пятна возле камина, где лежали останки несчастного Таунсенда, не было.
Роуан направилась в комнату Карлотты. Шкафы были пусты, в них остались лишь несколько деревянных вешалок. Пахло камфарой.
Роуан подошла к старому черному телефону и набрала номер отеля.
— Чем занимаешься? — спросила она.
— Лежу в кровати, страдаю от одиночества и жалею себя. Утром вместе с Эроном был на кладбище. Устал безумно. И вообще, ощущение как после драки — все болит. А ты сейчас где? Надеюсь, не в доме?
— Именно в нем. Здесь тепло и пусто.
