В мир военных действий возвращается Осипов, застывший в памяти рядовой бойца второй роты, теперь уже молчаливый солдат в изможенном теле. Несмотря на грязь и кровавые ранения, он остается узнаваемым знакомым, а его хрупкость и бледность придают герою не только физическую но и психологическую боль....
Меня не нашли только потому, что развалин слишком много и не везде можно пройти.
В таком виде мне тут нельзя находиться.
Я прополз дальше, увидел канаву, что вела к соседнему хану. На дари — хана, это тоже означает дом. Вроде бы. Памятку с минимумом знаний, что была у Игнатьева, я просмотрел лишь вскользь, что-то мог и перепутать.
Лег в канаву и пополз плашмя, толкая автомат перед собой. Хорошо, что дождя давно не было, а канализация в кишлаках напрочь отсутствовала, иначе мне пришлось бы несладко.
Есть, добрался.
Моджахеды реально, были буквально повсюду. Чтобы выбраться из кишлака незаметно, нужно, разве что, стать невидимкой. Я сильно рискую, ползая тут. Если меня увидят, то схватят. А сражаться с одним автоматом на четыре стороны, совсем не вариант.
И все же, просто так сдаваться я не собирался. Мозг постоянно анализировал обстановку, перебирал в голове варианты возможных действий.
Вдруг, справа послышались шаги, ко мне кто-то приближался. Мне не оставалось ничего другого, как прошмыгнуть в дом, что я и сделал. Сердце колотилось, разгоняемое гормоном адреналина. Хоть я себя и контролировал, все равно было волнительно…
Внутри помещения царил полумрак, было тихо и пусто. Спартанский минимум мебели, ковры и циновки.
К счастью, меня никто не заметил! Я торопливо осмотрелся, случайно заметил в углу традиционную афганскую одежду… Кажется, женскую. В голову пришла удачная и одновременно дерзкая мысль…
Глава 3
Импровизируй!
Управился я достаточно быстро.
Скинуть пыльный грязный бушлат и штаны заняло у меня от силы секунд сорок. Китель снимать не стал. Дольше всего я возился с расшнуровкой берец, но иначе их никак не снять — относительно новые, еще толком не разношенные.
Все зашвырнул куда-то в темный угол. Торопливо напялил на себя паранджу темного, практически черного цвета. В женской моде Средней Азии я не разбирался, от слова совсем, да и в мужской, если честно, тоже.
