В мир военных действий возвращается Осипов, застывший в памяти рядовой бойца второй роты, теперь уже молчаливый солдат в изможенном теле. Несмотря на грязь и кровавые ранения, он остается узнаваемым знакомым, а его хрупкость и бледность придают герою не только физическую но и психологическую боль....
Постучавшись в кабинет Ветрова, я спросил:
— Разрешите, товарищ майор?
— Кишкин, чего так долго? Забыл, где сахар лежит? — спиной ко входу, не оборачиваясь, спросил замполит.
— Я не Кишкин, товарищ майор!
Тот, качаясь на стуле, чуть не чертыхнулся. Вскочил, увидев меня, замер от удивления.
— Громов? — уточнил тот, как будто бы не поверив своим глазам. Хотя, ничего странного в этом не было. — Ты какого черта тут делаешь?
— С отпуска прибыл и мимо проходил. А к вам по личному делу! — не дожидаясь разрешения, я закрыл за собой дверь.
Снял вещевой мешок, ослабил петлю, сунул руку и ловко выудил оттуда бутылку настойки Василия Николаевича. Поставил ее на стол. — Это вам, товарищ майор! Просили передать!
— Кто? — тот не сдвинулся с места, придирчиво глядя на бутылку так, словно она была прокаженная. Видимо, не часто ему срочники бутылки приносили.
— От полковника Кикоть! — ответил я, не став упоминать имя и отчество старика.
Надо было видеть морду замполита. Именно морду, а не лицо.
— Как? От него? — недоверчиво произнес майор.
— Ну да. Я в поезде с ним ехал. А как до Мары добрались, он по своим делам отлучился. Просил вам передать и привет заодно.
— Очень неожиданно, чего это он?!
— Не могу знать.
— Ты ничего не путаешь? — прищурился майор. — Точно Кикоть?
— Точно! — уверенно заявил я. — Разрешите идти?
Замполит неуверенно кивнул и все-таки взял бутылку в руки."
"Я сразу догадался, что произошла какая-то ошибка. Ветров принял подарок, но вероятно, подумал совсем на другого человека.
Мне-то какая разница?! Просили передать, я передал. Моя совесть чиста.
Проходя мимо «поста» писаря, я увидел рядового Кишкина. Замполит менял их, как перчатки. Особенно после того случая, когда мы крысу травили. Новый писарь грыз кусок сахара.
Я быстро вышел из штаба, отправился в свою казарму. На входе увидел капитана Воронина — тот курил у самого входа, глядя куда-то на звезды.
— О, Громов! А я все думаю, когда же ты появишься?
— Здравия желаю, товарищ капитан! Ефрейтор Громов с отпуска прибыл, без замечаний.
— Да уже не ефрейтор…- усмехнулся тот, бросая бычок в стоящую у бордюра урну. — Сержанта тебе дают. Младшего.
— О как! Неожиданно! — удивленно кивнул я. — Это в честь чего?
— А пойдем в канцелярию, побеседуем.
