В мир военных действий возвращается Осипов, застывший в памяти рядовой бойца второй роты, теперь уже молчаливый солдат в изможенном теле. Несмотря на грязь и кровавые ранения, он остается узнаваемым знакомым, а его хрупкость и бледность придают герою не только физическую но и психологическую боль.
Чуть газанув, я понял что у «Явы» еще и выхлопная труба была наполовину оторвана и держалась только на куске стальной проволоки. Отчего к звуку работы двигателя, примешивалось еще и жуткое металлическое дребезжание. Убогая конструкция, руки бы тому душману оторвать, который над техникой так издевался.
Оседлав транспорт, я попробовал вырулить. Получилось, но очень плохо. Управлять тем, что осталось от оригинальной «Явы» было непросто — сектор поворота руля был куда уже. Кое-как я выкатился на центральную улочку, ведущую вниз, где различались обгоревшие остовы наших БТР-70 и «Шишиги»."
"И тут я увидел, что душманы цепью прочесывали кишлак, держа оружие наготове. Нам и так слишком везло, что всю нашу гоп-компанию не обнаружили раньше.
Они увидели меня. Не дожидаясь, пока моджахедам в голову придет мысль остановить мотоцикл, я резко выжал газ. Где-то в районе выхлопной трубы оглушительно хлопнуло. «Ява» дернулась, чуть не заглохла. Обороты резко упали, еще чуть-чуть и все…
Елкин дрын, если мы сможем проехать, хотя бы пару километров, уже будет чудо.
Снова газанул, мотоцикл тронулся. А по мне открыли огонь — видимо догадались, что-то тут не так. Кому бы из местных пришло в голову кататься по кишлаку, в котором дважды, по непонятной причине взорвался оружейный склад… Вот именно, что никому!
Вокруг засвистели пули. К счастью, почти сразу начался резкий уклон вниз, поэтому я быстро ушел с линии огня. С бугра, мотоцикл когда-то Чехословацкого производства, а теперь чисто варварская самоделка, бодро понесся вниз, набирая скорость. Я на полную выжал газ, стрелка спидометра взлетела до восьмидесяти, дальше не пошла. Обороты были на максимуме, в красной зоне. Но быстрее, техника уже просто не ехала.
Скатившись вниз, пришлось немного попетлять — тут были остатки дувала, какие-то кучки камней, ограда из жердей. Ямы, кочки. Выскочило пара человек, но стрелять по мне они не торопились, не сообразив, в чем дело. Я насчитал всего двоих, видимо остальные уже давно отошли в сам кишлак, разбираться, что там опять взорвалось. Возвращения русских разведчиков, по-видимому, здесь уже не ждали.
Одновременно я заметил, что американец пришел в себя. Сначала вяло зашевелился, потом поднял голову. Попытался подняться, но на ходу у него не получилось, потому что Игнатьев и Парамонов предварительно связали ему руки. Увидев меня, он замер на мгновение… Посмотрел по сторонам, понял — что я пытаюсь вывезти его живым! Он резко поднялся, потянулся ко мне.
