В мир военных действий возвращается Осипов, застывший в памяти рядовой бойца второй роты, теперь уже молчаливый солдат в изможенном теле. Несмотря на грязь и кровавые ранения, он остается узнаваемым знакомым, а его хрупкость и бледность придают герою не только физическую но и психологическую боль....
Заборы из деревянных жердей, местами попадались низкорослые деревья с какими-то темно-зелеными листьями. А весь кишлак был обнесен массивным дувалом, сложенным из камней, густо обмазанных глиной. Местами он обрушился.
— Громов, что думаешь? — спросил Игнатьев, когда мы спешились. Не то чтобы разведчику было важно мое мнение, скорее всего, он спросил это просто так. А может и нет. Может, он серьезно хотел знать мнение обычного ефрейтора. Хотя, обычным, в его понимании, я как раз таки не был.
Нога еще побаливала, поэтому я незаметно для Игнатьева присел на камень, выудил из кармана оранжевую аптечку.
От кишлака отделилась небольшая группа душманов из четырех человек. Все они были стариками, с седыми бородами. Наверное, старейшинами. Помнится, их аксакалами звали.
— Хош омадед, шурави! — громко произнес самый высокий из них.
Наш переводчик, вместе с Шишкиным и еще двумя бойцами двинулся к ним навстречу.
Но беседа длилась недолго, минут семь-восемь.
За это время я тщательно осмотрел все окружающие нас скалы на предмет скрытой там засады. Достаточно трех-четырех РПГ, чтобы вывести из строя бронетранспортеры и сковать пехоту. Удивительно, но я ничего не заметил.
Майор Шишкин подошел к Игнатьеву.
— В общем, ситуация у нас следующая… Духи тут действительно есть.
— Нужно доложить командованию… — заметил капитан.
"— Какой ты резкий, капитан! Сразу видно, что в этих горах ты раньше не был, — качая головой, вздохнул майор. Стало ясно, что он опытный офицер и в таких вопросах действительно разбирался.
