В свете мягкой лампы в маленьком отведенном кабинете генерал пребывал в глубокой депрессии. Его взгляд скользил по чашке, полной черного кофе, словно в поисках чего-то невидимого. Этот необычный роман обединяет интригу и смех в мире, где младенец и проклятый дух находятся на страже мира, но опасаются его потворства....
Ни в коем случае не подпускать противника к голу. В нападении только я и его сиятельство. Все прочие на двух линиях защиты. Смотрите на карту, здесь обозначена позиция каждого…
Пока игроки рассматривали чертеж, капитан трижды истово перекрестился на икону."
"– Ну и самое главное. Вам не нужно объяснять политическое значение сегодняшнего мэтча. Вы знаете, какова нынче международная обстановка. Горячие головы сулят скорую войну с Австрией, а значит и с Германией. В команде противника много офицеров запаса кайзеровской армии.
Офицеры зашевелились, а семеновец граф Сумароков горячо воскликнул, оборотясь к иконе:
– Николай-заступник, не допусти срама русского флага!
Фон Гаккель махнул рукой – словно саблей перед атакой:
– Вперед, господа! За Бога, Царя и Отечество!
Как и положено голкиперу, Козловский шел замыкающим.
Если немцы выиграют, как в Стокгольме, с разгромным счетом, берлинские газеты зайдутся восторженным визгом: русская гвардия побеждена. То-то из репортеров, пришедших на стадион, две трети немцы.
Но и это еще не всё.
Хоть штабс-ротмистр был человеком несуеверным, сердце у него защемило от тяжкого предчувствия.
Глупости, мистика, тут же обругал себя Козловский. Исход мэтча, конечно, важен – иначе Никник здесь не сидел бы, но главное найти папку с планом и взять шпиона.
Операция подготовлена на славу, продумана до мелочей. К каждому из немецких футболистов приставлено по филеру. К двум главным, Кренцу и Зальцу, по двое, самых опытных.
Лавр Константинович за всю ночь не сомкнул глаз, зато теперь настроение у него было боевое и отчасти фаталистское.
