Повесть из цикла «Смерть на брудершафт» рассказывает о напряженном противостоянии российской и германской разведок во время Первой мировой войны. Произведение сочетает литературный текст с кинематографической визуальностью, создавая уникальный жанр романа-кино. В центре повествования —...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Младенец и черт»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Повесть из цикла «Смерть на брудершафт» рассказывает о напряженном противостоянии российской и германской разведок во время Первой мировой войны. Произведение сочетает литературный текст с кинематографической визуальностью, создавая уникальный жанр романа-кино. В центре повествования —...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Борис Акунин Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Повесть из цикла «Смерть на брудершафт» рассказывает о напряженном противостоянии российской и германской разведок во время Первой мировой войны. Произведение сочетает литературный текст с кинематографической визуальностью, создавая уникальный жанр романа-кино. В центре повествования —...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Волнуясь и краснея, не привыкший к публичным выступлениям штабс-ротмистр сбивчиво начал:
– Друзья, товарищи! Я… это такой день… Я ждал от него совсем другого, но… Черт побери! …Счастливейший день моей жизни, честное офицерское! Я думал, футбол – это… а он, оказывается…
От полноты чувств он не мог продолжать. Да и не нужно было – слушатели и так встретили спич бурными изъявлениями восторга.
– Князь! Князь! – закричали Козловскому. – Вас к телефонному аппарату! Второй раз звонят. Говорят, срочно.
Штабс-ротмистр с трудом пробился к столику.
Это был студент. Настроение у Козловского было великодушное. Он сразу сказал:
– Куда вы подевались, Алексей Парисович? Засовестились? Ерунда. Ну, ошиблись, всякое бывает. Вы видели, как я взял мяч?
– Он вам нарочно в руки послал! – пропищала трубка. – Чтоб бедлам начался и все на поле высыпали!
– Что? – поразился князь. – Бред какой! Да чего ради?
– Чтоб отвлечь внимание от резидента! Пока все орали и сходили с ума, он вынес папку с планом!
– Вы что, спятили?! – страшным голосом заорал штабс-ротмистр. – Не было здесь никакого резиден…
Еще более истошный крик, раздавшийся с самой середины комнаты, не дал ему закончить.
Одна из дам, вся белая от ужаса, показывала трясущимся пальцем куда-то вниз, под стол.
Из-за края низко опустившейся скатерти торчала рука с безжизненно скрюченными пальцами. Рядом, тускло поблескивая, ползла по паркету темная струйка крови.
Миновало семнадцать с половиной минут
«Руссобалт» подлетел к переезду на сумасшедшей скорости. Не остановился, лишь сбавил ход. Ждавший у поднятого шлагбаума Алеша перевалился через дверцу, и Козловский снова наддал газа.
– Почему вы один? – крикнул студент сквозь рев мотора и свист ветра.
Некогда было объяснять ему, что агенты отправлены наблюдать не за тем, за кем следовало.
– Потому что я болван. Докладывайте скорей!
– Потом! Жмите на акселерейтор! Вперед! Скорей!
Штабс-ротмистр и без того разогнал машину до шестидесяти, но отлично понимал: всё впустую.
– Что толку? Почти двадцать минут прошло. Впереди несколько развилок!
– Далеко не уедут, – с загадочным видом обронил Романов.
– С чего вы взяли?
– Интуиция.
А вот и первый перекресток. Налево дачный поселок, он резиденту ни к чему. Впереди Петербург, до него 20 верст. Направо станция Александровская Варшавской железной дороги, 3 версты.
– Направо! – чуть подумав, сказал студент.
– Почему? Опять интуиция?
– Дедукция. Зачем им ехать в Питер на лошадях, если на поезде быстрей?
Резонно. Козловский повернул к станции.
Не проехали и минуты – увидели на обочине осевшую на бок пролетку. Рядом валялось колесо. Лошади с трудом тянули экипаж в сторону, к лугу, где росла аппетитная травка. Коляска скребла осью по земле.
