В свете мягкой лампы в маленьком отведенном кабинете генерал пребывал в глубокой депрессии. Его взгляд скользил по чашке, полной черного кофе, словно в поисках чего-то невидимого. Этот необычный роман обединяет интригу и смех в мире, где младенец и проклятый дух находятся на страже мира, но опасаются его потворства....
Он был исправен и трезвонил с положенной громкостью, но этот звук тонул в шуме: криках, хохоте, пальбе открываемых пробок. В комнату набилось множество народу. Русские спортсмены и их друзья праздновали небывалый триумф отечественного футбола – игру с германцами вничью. Мэтч закончился со счетом ноль-ноль.
Героем дня был, конечно же, доблестный голкипер. Его то обнимали, то целовали, то трясли за руку.
Со всех сторон неслось:
– Ура лейб-кирасирам! …Лавруша, дай я тебя… Вы чудо, чудо, позвольте вас облобызать!
Ошалевший, счастливый Козловский лишь улыбался и чокался, чокался и улыбался.
"Расстроенные германские футболисты покинули территорию клуба, даже не умывшись и не переодевшись. Их болельщики тоже ушли. «Будто побитые собаки» – так выразился Николай Николаевич, лично пожавший руку каждому из русских спортсменов.
Филеры, согласно инструкции, последовали каждый за своим объектом. Наблюдение будет продолжено. Но факт очевиден: контрразведочная операция не состоялась. Резидент так и не появился.
В любом случае, план развертывания тевтоны не получили.
Зато какой подъем патриотизма вызовет исход игры! Завтра об этом напишут все газеты. Русские витязи устояли перед германской мощью! Это великое предзнаменование. Дали отпор на спортивном поле – не оплошаем и на поле брани.
Какой-то конногвардеец наконец обратил внимание на уныло дребезжащий телефон.
– Кого? Князя Козловского? Пардон, не слышно, – сказал конногвардеец и рассоединился. Ему тоже хотелось послушать.
Волнуясь и краснея, не привыкший к публичным выступлениям штабс-ротмистр сбивчиво начал:
– Друзья, товарищи! Я… это такой день… Я ждал от него совсем другого, но… Черт побери! …Счастливейший день моей жизни, честное офицерское! Я думал, футбол – это… а он, оказывается…
От полноты чувств он не мог продолжать.
– Князь! Князь! – закричали Козловскому. – Вас к телефонному аппарату! Второй раз звонят. Говорят, срочно.
Штабс-ротмистр с трудом пробился к столику.
Это был студент. Настроение у Козловского было великодушное. Он сразу сказал:
– Куда вы подевались, Алексей Парисович? Засовестились? Ерунда.
