В свете мягкой лампы в маленьком отведенном кабинете генерал пребывал в глубокой депрессии. Его взгляд скользил по чашке, полной черного кофе, словно в поисках чего-то невидимого. Этот необычный роман обединяет интригу и смех в мире, где младенец и проклятый дух находятся на страже мира, но опасаются его потворства....
А потом вдруг поежился и совсем другим, человеческим голосом попросил:
– Послушайте, давайте продолжим эту увлекательную беседу внутри. Не хотелось бы простудиться перед смертью.
Романов тоже продрог, да еще и промок, главное же – оказавшись внутри, он приблизился бы к заветной папке. Это соображение и положило конец колебаниям.
– Пожалуй, – великодушно кивнул он.
Резидент повернулся идти, но сразу же с беспокойством оглянулся:
– Только дайте честное слово, что не выстрелите мне в затылок. Теперь, когда Тимо больше не держит вас на мушке…
Покосившись на свой бесполезный пистолет, Алеша пообещал:
– Честное слово.
Перед самой дверью (верней, дверным проемом, ибо створка как таковая отсутствовала) шпион обернулся еще раз.
– Вспомнил, где я вас видел. Во-вторых, это вы были в лесу с тем офицером…
– Во-вторых? – удивился Алеша странному обороту речи."
"– Да. Потому что в первый раз мы встретились на станции Левашево. Не так ли? Вы рыцарственно пришли мне на выручку. – Немец понимающе усмехнулся.
– Что-то в этом роде, – бодро ответил Романов.
– Правильно сделали, что отказались от этой глупой затеи. Лежали бы сейчас где-нибудь в канализационном люке с проломленной головой. Я на дешевые трюки не покупаюсь.
У входа благодаря отсвету костра было светлее, и резидент с любопытством рассматривал студента. А студент – резидента. Обычное лицо, без особых примет. Такое может быть и у русского, и у немца.
– Наверное, вы русский немец?
Не думал, что шпион ответит.
– Нет, я немецкий немец. Просто с детства учил ваш язык. Отец и дядя, оба люди военные, всегда говорили: Россия для нас самая главная страна. И это правда. Ваша отчизна, мой друг, велика размерами, но юна разумом. Рано или поздно вы, русские, поймете, что наши три империи, как родные братья. Германия – старший брат, Австро-Венгрия – средний, Россия – младший. Нужно всего лишь, чтоб вы признали эту иерархию, и тогда три наших орла будут парить над всем миром.
Снисходительность, с которой резидент излагал свою, с позволения сказать, концепцию, была просто смехотворна!
Алеша подхватил:
– «Старший умный был детина, средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак». Так что ли? Знаете, чем эта сказка кончилась?
– Знаю. Ивану-дураку помог Конек Горбунок. Но мы живем не в сказочном царстве-государстве, а в Европе двадцатого века. Дуракам здесь никто помогать не станет.
