Лаврентьева опустилась на землю, и парень подчинился. Что ж, намек более чем понятный. Хворост, так хворост, я вздохнул и углубился в чащу.
Лес в Ленории оказался совсем не таким, к какому я привык. Это не подмосковные сосенки и молоденькие березки, выросшие на месте заброшенных полей, это настоящая чаща с вековыми дубами, гигантскими вязами и переплетением толстых, с ногу мужчины, корней. Я продирался сквозь ветки, подбирая сломанные сухие сучья, и прислушивался к звукам. Даже они здесь отличались от привычных. Где—то вдали ухал филин, над головой выстукивал морзянку дятел, шелестела листва, а над всем этим висело вполне ощутимое нечто, странная тяжесть, накрывающая сознание, заглушающая звуки, будто лес накрыл мою голову огромной пуховой подушкой, пытаясь не то лишить слуха, не то задушить.
Я поминутно оглядывался, выискивая не столько хворост, сколько горящие огненно-желтым звериные глаза таинственных наблюдателей, но ничего не видел. Тем не менее, казалось, будто за мной наблюдают.
Я поспешил закончить со сбором хвороста и вернулся на поляну.
Ленка рисовала в воздухе серебряные звезды, а Лас пускал между ними огненную змейку. Змейка двигалась осторожно, нащупывая воздушную дорогу алым язычком, огибала одну звезду и ползла к следующей. Я замер, любуясь зрелищем и в тайне завидуя пацану — он, как и я, владел магией огня, но почему-то не забирал тепло из окружающей среды и никого не замораживал. Мне, чтобы добиться такого уровня мастерства, наверняка понадобится больше, чем одно занятие, потому что важнее всего в магии — контроль. Этот урок я усвоил на собственном горьком опыте. И с контролем у меня плохо.
— Ты быстро учишься, — похвалила Лаврентьева Ласа, и тот, улыбнувшись, придвинулся к девушке почти вплотную.
Я бросил хворост, объявляя о своем присутствии, и разделил его на две части. Лас, не оборачиваясь, взмахнул рукой, и сухие ветви вспыхнули, едва не опалив мои штаны.
— Очень хорошо, — Лаврентьева поднялась. — Самое время поужинать.
Только теперь, когда загорелся костер, я увидел, что лес поменял окраску: потемнел, почернел, стал еще более зловещим. Пожалуй, в такой тревожной обстановке я не засну. Может, Ленка догадается оставить меня дежурным? Надо предложить это каким-нибудь образом.
— У меня с собой немного вяленого мяса, — Лас направился к дорожному мешку. — На ужин хватит, а утром придется охотиться.
Пацан вытащил из мешка полотняный сверток и развернул его. Внутри обнаружилось десяток приличных, с кулак, кусков мяса.
