С виду совершенно несъедобные — каменные и наверняка пересоленные, но когда я попробовал, понял, что десять кусков на троих очень мало — мясо оказалось вкусным. В магазинах такого точно не найдешь.
После ужина Ленка распорядилась о дежурствах:
— Первым дежурит Серлей, после полуночи — я, перед рассветом — Фрагор, а тебе, Лас, нужно хорошенько выспаться.
Лас растянулся по правую сторону костра и уставился в ночное небо, Лаврентьева легла по левую, а я сел перед костром между ними, придвинув остатки хвороста. На месте Ласа я бы точно возмутился графиком ночных бдений, мало того, что одним из дежурных является девушка, так еще вместо самого Ласа перед рассветом его покой будет охранять конь. Он, конечно, говорящий, но все равно животное. А пацану хоть бы хны, будто так и должно быть. Нет, не понимаю я местных героев.
Молодой человек между тем повернулся лицом к костру и, обращаясь к Ленке, спросил:
— Видишь ту яркую звезду? Это Альдендерия — богиня красоты и женского начала. Мне кажется, она похожа на тебя. По крайней мере, у нее точно такие же глаза.
Ленка не ответила. Она не спала — я видел, что девушка лежит с открытыми глазами — но не ответила. И правильно сделала.
Я посмотрел в небо, усыпанное яркими сочными серебряными вишнями, и вздохнул. Не знаю как там у местной богини, но у Ленки действительно точно такие же глаза. Как звезды. Особенно в темноте.
Костер горел неярко, я подбрасывал в огонь хворост, но понимал, что на всю ночь дров не хватит, придется пошарить в ближайших кустах. Не хочется сидеть посреди леса в абсолютной темноте и оглядываться на каждый шорох.
Лас заснул, я слышал, как он посапывает, и позавидовал ему. Вот ведь человек — ничего не боится. Может спокойно уснуть в чужом мире в компании незнакомцев… Я так не могу. Я поднялся и направился к ближайшим кустам.
— Тоже что ли размяться, — донесся до меня знакомый голос.
Я обернулся и замер. Над костром висел призрак полуобнаженного мужчины. Ноги его по колено находились в огне, сквозь грудь пролетали искры, но ни то, ни другое не доставляло духу неудобств. Он зевнул и двинулся прямо на меня.
— Не узнал что ли? — спросил призрак. — Это я, Цимлянский. Мы встречались в Бюро.
Точно. Мог бы и сам сообразить — не так уж и много у меня знакомых призраков.
— Здрасьте—пожалуйста. А кто, по-твоему, коня говорить заставляет?
— Сам ты конь. Педальный. Я призрак, временно привязанный к телу несчастного животного, которое вынуждено терпеть в своей голове присутствие постороннего духа.
