Автор
Младший сын мэра переносит читателей в мир непростых взаимоотношений в высокопоставленной семье. Здесь каждый жест и слово имеют вес, а секреты скрываются под прикрытием формальных собраний и официальных дружеских встреч. Уникальная перспектива молодого главы города становится предметом зависти и внимания в кругах знакомых и чужих, создавая вокруг него мрачную атмосферу близкого соперничества и жестокой борьбы за первенство....
На твою адекватность, — хрипит рвано.
Я перенервничала, и у меня начались слуховые галлюцинации? МОЮ адекватность?! МОЮ?!
Невесть откуда взявшаяся ярость заносит мою руку и впечатывает ее в лицо Греховцева. Хлесткий звук оглушает.
Мотнувшаяся в сторону его голова быстро возвращается в исходную позицию, а в следующее мгновение мою шею обхватывают сильные пальцы.
— Сука, — шипит тихо и вгрызается злым поцелуем.
Грубо раздвигает мои зубы и проталкивает в рот язык.
Я просто выпадаю из реальности, чувствуя, как он заполняет меня своей слюной, теряю саму себя.
Это тоже не поцелуй. Это нечто иное. Секс. Похоть. Что угодно, но не поцелуй! И действует на меня как парализующий газ. Проникает в каждую клетку и стирает память, глушит гордость, активируя самые низменные инстинкты.
Чертов Греховцев… ненавижу его!
— Обнимай меня! — рычит в рот.
— Пошшшел ты… — шиплю в ответ, а руки сами, без моего разрешения, взлетают и обвивают его шею.
Боже… Аааа…
Еще один толчок в рот, новая порция его вкуса, битва наших языков.
Ненавижу…
Глава 43
— Хватит! — бью по плечам, — остановись, Кирилл. Ты поговорить хотел.
Слова вылетают из меня рывками. Меня все еще качает, но я упорно ищу под ногами твердую поверхность, иначе утонем оба.
— Хотел…
— Говори.
Он отлепляется от меня, обеими руками трет лицо и жадно хватает воздух губами. Я смотрю на его подскакивающий кадык и делаю вид, что не замечаю оттопырившуюся ширинку.
— Почему не рассказала про беременность?
— Я рассказала!
— Бл*дь… Настя! Почему соврала?!
— У тебя с памятью проблемы, Кир?! — выкрикиваю я, — ты на аборт меня послал! Ты хотел, чтобы я его… — эмоционально указываю рукой на стоящий у окна кухни детский стульчик, — чтобы избавилась!
— Я не хотел! Я тебе вообще не поверил тогда!
— А я тебе поверила! — толкаю в грудь.
Выплеснув друг на друга по порции желчи, замолкаем. Восстанавливаемся для следующего раунда.
— Кто такой Дима? Что было у вас?
— Какой Дима?.
— Тот самый, бл*дь, от которого ты якобы родила МОЕГО сына!
О’кей. Признаю, что удар я пропускаю. На миг теряю преимущество, но затем наношу ответный, приправленный логикой.
— Твое какое дело?! Тебя никак не касается!
— Касается, — цедит сквозь зубы.
— Нет же! Тебя касается только Ромка! Моя личная жизнь, — прижимаю кулак к своей груди, — она только моя!
Молчит. Жалит висок своим дыханием, а отбить не может.
