Надо было, наверное, развернуться и уйти сразу после того, как я получила предложение о приеме на работу. Но в конце концов я согласилась, сожалея лишь об отсутствии денег на то, что мне действительно нужно — покупке одежды или поездке куда-нибудь забрести, чтобы немного расслабиться и не думать о том, как выжить за следующие три месяца....
Я никогда не принимала решений, не задумывалась, нравится мне это или нет.
— Ромашка, если бы ты не задумывалась, то никогда не смогла бы закончить наш институт и стать хорошим специалистом. Ты вырвалась из плена материнских иллюзий. Ты — это ты. И я горжусь тобой.
Сергей хотел приободрить Риту, объяснить, что всё в прошлом и не стоит винить себя за чужие ошибки. Он хотел, чтобы она поняла — ей есть, чем гордиться. Она — Ромашка, сумевшая вырасти и расцвести в снегу.
Но не успел. Рита вдруг всхлипнула — и Мишин понял, что она плачет…
* * *Я не сказала ему главного.
А расплакалась, потому что подумала — ну почему он стал таким хорошим только сейчас?! Если бы он был таким тогда… Если бы не задирал меня, не пытался методично уничтожить, всё могло бы быть иначе.
Глупо жалеть о том, чего уже не вернёшь. Но я ведь говорила, что не очень умная. И совсем не вундеркинд.
Но я так редко плакала в последние годы… Наверное, это было необходимо. Как говорила мой французский психотерапевт: «Вам следует расслабиться».
Вот я и… расслабилась. Захныкала, уткнувшись в подушку, надеясь, что Мишин не услышит. Или наоборот?.. Не знаю.
Потом услышала, как он вздохнул, встал со своего места и сел рядом со мной. Погладил по волосам, по спине…
— Ромашка, не плачь.
Ладонь его была большой и очень тёплой, даже горячей. И я вдруг подумала, что мне хочется почувствовать её голой кожей.
Почему-то от этой мысли внутри всё сжалось и задрожало. Это было похоже на страх, только очень приятный страх.
— Иди, Серёж, я сейчас… успокоюсь.
— Вот и уйду, когда успокоишься. Ромашка… моя…
Мишин подхватил меня ладонями за талию, поднял и, перевернув к себе лицом, обнял. Погладил по щекам, стирая слёзы, коснулся большим пальцем нижней губы…
Я не поняла, как это случилось. Просто приоткрыла рот — а в следующую секунду почувствовала, что Сергей целует меня. И вспыхнула, словно спичка, от смущения и странной жажды, от желания ощутить больше…
Это было совсем не так, как тогда, на выпускном.
Сначала робко и осторожно, потом всё глубже и нежнее. На выпускном Мишин брал, а теперь отдавал. Отдавал мне свой трепет, свою нежность, и веру в то, что всё будет хорошо.
И только когда я начала отвечать, обняв его руками за шею и сильнее открывая рот, поцелуй изменился, наполнившись страстью. Сергей требовательно ласкал мои губы, чуть покусывая иx, и так прижимал меня к себе, чтo я не выдержала — застoнала.
