Призрачная солнечная доска рябила через пыльный холмик. Мартовская безоблачность казалась почти обжигающей, солнце как будто не устанет светить в эти теплые дни. Воробушки заискрили лужицу, отражающуюся в ней светло-голубым зеркалом. Казалось, что самое невеселое начало дня с каждым мигом приобретает необыкновенно весёлую атмосферу....
Генеральшу, понятное дело, выселили в незапамятные времена, и помнила об этом только древняя старуха Софья Никодимовна, занимавшая угловую комнату в этой же квартире, – и то только потому, что, по убеждению жильцов, находилась давно уже в глубоком маразме и связно могла изложить лишь события семидесятилетней давности. Но Константина Черепкова мало волновали страсти, кипевшие в восьмой квартире, в данный момент он был озабочен собственными неприятностями.
За дверью в ответ на звонок послышались быстрые шаги, и на пороге появилась вертлявая женщина с мелко завитыми короткими волосами.
– Ты зачем пришел? – вместо приветствия зашипела она, оглянувшись на пустую прихожую и тряся сожженными химией кудряшками.
Черепков не стал отвечать, он сильно толкнул женщину, так что она отступила вглубь, и прошел за ней следом, захлопнув дверь.
– Алечка, – раздался скрипучий голос, и из первой от входной двери комнаты показалась всклокоченная старуха в длинном темно-синем фланелевом халате, – это из собеса?
– Это ко мне, Софья Никодимовна! – крикнула женщина, потому что старуха была глуха как пень.
Она схватила Черепкова за руку и протащила в свою комнату, беспрестанно оглядываясь.
– Ты чего притащился? – злым шепотом заговорила она, когда они оказались одни. – За каким чертом тебя принесло? Уходи немедленно, ты хочешь, чтобы эти сволочи-соседи донесли потом мужу?
– Ах вот как? – мгновенно вскипел Черепков.
– Я не знаю никаких бандитов! – взвизгнула женщина. – Ты сам сказал, что тебе срочно нужны деньги! Я и познакомила тебя с Люськой! Откуда я знала, что она знается с бандитами и заложит им тебя, когда ты вовремя не отдашь эти несчастные пять тысяч?
– Да! – загремел Черепков, плюнув на конспирацию.
