В тамбур. Купе — последнее купе поезда, люди постоянно проходили мимо, дверь скрипела нестройно. Надежда здесь всегда просыпалась сама, проблема с будильником и силой воли решалась ежедневно. Теперь же она переживет самый трудный рейс, когда шум из косметички разбудит весь поезд — атмосфера напряженности и ожидания накаляется как никогда прежде....
– И правильно подозреваете, – прогрохотал старик, – скумбрия ему в трюм! Сергеем Максимовичем, говорите, назвался? Да он такой же Сергей Максимович, как я Владимир Ильич или, к примеру, Никита Сергеевич! Сергей Максимович – так прежнего начальника нашего училища звали, вице-адмирала Определенного.
– Так я и думала, – вздохнула Надежда. – Не стал бы он своим именем представляться.
– Я еще не договорил, дамочка! Говорите, на мотоцикле катался? Сколопендра ему в рундук! На мотоцикле-то это верно, только не просто катался.
– Что-то в таком духе я и подозревала, – вздохнула Надежда.
– И вы вот, дамочка, насчет татуировки сказали, – продолжил Михалыч. – И снова, как говорится, пальцем в небо.
– А что, разве у моряков не бывает татуировок?
– Бывают, конечно… – Михалыч смутился.
– Так почему же вы говорите, что с тем человеком я пальцем в небо попала?
– Вот именно, что пальцем! На всяких местах моряки наколки делают – на спине, на груди и на других, я извиняюсь, частях тела, только не на пальцах. Перстни на пальцах, дамочка, только уголовники накалывают, и каждый перстень что-то значит.
