В тамбур. Купе — последнее купе поезда, люди постоянно проходили мимо, дверь скрипела нестройно. Надежда здесь всегда просыпалась сама, проблема с будильником и силой воли решалась ежедневно. Теперь же она переживет самый трудный рейс, когда шум из косметички разбудит весь поезд — атмосфера напряженности и ожидания накаляется как никогда прежде....
В конце концов, после долгих восклицаний и причитаний ей удалось выбрать синюю юбку и топ с вульгарными блестящими нашлепками, которые скрылись под серебристо-серым коротеньким пиджачком.
– Бледнить будет, – огорченно сказала продавщица – необъятных размеров тетя с золотыми зубами, – надо бы что-нибудь поярче, ну да твое дело.
Вера мерила вещи тут же, скрываясь за занавеской и, оплатив, с облегчением выбросила свои отрепья в мусорный бак. Подобрала еще скромные, максимально закрытые босоножки на пробке и пошла себе неторопливо, оглянувшись незаметно по сторонам.
Глядя на свое отражение в витрине, Вера решила, что лет на десять она помолодела и что на вещевой рынок можно не ходить, а лучше что-то сделать с волосами. Когда-то у нее были длинные светлые волосы, Вера мыла их дорогим оттеночным шампунем, и они отливали на солнце белым золотом.
Он был жаден до неприличия, не давал Вере денег ни на шампунь, ни на прокладки, орал, что она дармоедка и больше съедает, чем работает. От мытья хозяйственным мылом волосы стали ломкими и не поддавались никакому гребню. Да Вера и не сильно старалась, ей было все равно.
Вера огляделась и увидела неподалеку стеклянный куб торгового центра. Внизу располагалось кафе и салон красоты. Салон был так себе, ничего особенного, как раз по ее положению.
– Вы записаны? – Девица за стойкой скользнула по Вере пренебрежительным взглядом.
– Нет, мне бы стрижечку… – Вера говорила теперь не «деревенским» голосом, но тихим и просящим.
