Надежда Николаевна собирала косметичку в дорогу с особой тщательностью, но в поезде происходит чудо — косметичка становится источником неожиданных событий и приключений. Что скрывается на дне волшебной сумочки и какие тайны она откроет пассажирам?
– Только ты не сомневайся, вещь хорошая! Я бы ни за что не стал продавать, да очень деньги нужны! Марусе, жене моей, на лекарство… вещь хорошая, а я недорого возьму – рублей пятьсот, к примеру… или даже триста, если пятисот нету… на лекарство…
– Откуда же у тебя такая вещица? – протянула Надежда, разглядывая часики.
– Откуда-откуда, – глаза дяди Паши забегали, – от мамы моей остались, от покойницы…
Само собой, это была наглая ложь: у дяди-Пашиной матери в жизни не было подобных вещей, а если бы что и было – он бы все давным-давно пропил.
Надежда Николаевна перевернула часики и увидела на задней стенке гравировку:
«Вере с любовью. Кирилл».
Вера… это имя Надежду просто преследует…
Ниже стояла дата – гравировка была сделана три года назад, так что уж никак часы не могли принадлежать дяде-Пашиной матери.
– Дядя Паша, а как твою мать звали? – на всякий случай спросила Надежда.
– Маму-то? Марией звали, как, к примеру, и жену… – не задумываясь ответил дядя Паша. – А при чем тут моя мамаша?
– Да так, ни при чем… – Надежда Николаевна повертела головой и увидела за забором жену незадачливого алкаша. Марья Никитична с кем-то оживленно разговаривала. Собеседник ее не был виден – его закрывала от взгляда Надежды монументальная фигура Марьи Никитичны.
– Маруся! – окликнула ее Надежда. – Мария Никитична! Это твое? – И она помахала в воздухе часиками.
– Ай? – отозвалась Мария и шагнула к забору. – Ах ты ж, паразит! Нашел все-таки! Ах ты ж, козел безрогий!"
"– Эй, Николаевна! – запоздало спохватился дядя Паша. – Ты это зачем Марье показываешь? Я это только тебе, по близкому, так сказать, знакомству… А теперича она все заберет… ах ты… – и он в горе схватился за голову.
Но что-то странное случилось и с Марьей Никитичной. Оглянувшись, она вдруг с откровенной неприязнью взглянула на Надежду и раздраженно проговорила:
– Мое? Ничего не мое! Откуда у меня такой дорогой вещи взяться! Скажешь тоже!
В ту же секунду из-за широкого плеча Марьи Никитичны появился ее собеседник. Это был хороший знакомый Надежды, местный Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро в одном лице, короче говоря, деревенский участковый Иван Васильевич, проще Васильич. С ним Надежда Николаевна познакомилась пару лет назад, когда тихо-мирно жила на даче и по своей дурной привычке влипла в серьезную криминальную историю. Историю ту Надежда благополучно распутала, и с тех пор ее с деревенским детективом связывали не то чтобы дружеские, но уважительные отношения.
