Надежда Николаевна собирала косметичку в дорогу с особой тщательностью, но в поезде происходит чудо — косметичка становится источником неожиданных событий и приключений. Что скрывается на дне волшебной сумочки и какие тайны она откроет пассажирам?
– Последние мозги пропил, ничего на старость не оставил!
– Отношения будете потом выяснять, в свободное время! – прикрикнул на супругов Иван Васильевич. – А сейчас выкладывайте все как есть, иначе оформлю кражу вещественных доказательств с особым цинизмом и отягчающими обстоятельствами.
– Какая кража? – заблажил дядя Паша. – Почему кража? Когда она уже мертвая была и даже вся обгорелая!
– Совсем кретин! – констатировала Марья Никитична. – Малышка, корова моя, и та умнее будет!
– Она? – Полицейский ухватился за нужное слово. – Кто такая она? Давай-ка подробно и обстоятельно.
Дядя Паша попытался отпираться, но Иван Васильевич припер его к стенке, и несчастный алкаш постепенно выложил историю злополучных часов.
Дело было примерно год назад.
Неподалеку отсюда, возле деревни Ясенево, произошла авария – машина не вписалась в поворот, свалилась в овраг и сгорела. Вместе с машиной сгорела молодая женщина, которая была за рулем. По марке и номеру машины установили имя потерпевшей, связались с ее мужем. Муж примчался, опознал жену и после необходимых следственных мероприятий забрал тело в город, чтобы похоронить.
Разумеется, все эти события были Ивану Васильевичу хорошо известны. Не знал он только того, что дядя Паша по случайному совпадению первым оказался на месте аварии и подошел к обгоревшей машине.
– Я, это, – проговорил он неуверенно, – посмотреть хотел, может, она еще живая… Может, ей еще того, помочь нужно…
Полицейский смотрел на алкаша недоверчиво, но не перебивал, чтобы не сбить его с мысли."
"– Посмотрел, – а она не то что мертвая, а прямо обгорелая, что твоя головешка! И вещи, которые, значит, в машине были, тоже все обгорели, – добавил он с явным сожалением.
– А как насчет часов? – не выдержал Иван Васильевич, когда молчание затянулось.
– Я ее, значит, повернул на всякий случай, – продолжал дядя Паша, – а у нее, значит, левая рука подогнута была и не так обгорела. И на этой руке как раз и были часики. Стало быть, я их и прибрал – мало ли, думаю, как бы чего не вышло. Люди ведь, Васильич, всякие бывают, мы-то с тобой знаем…
– Это точно, – согласился полицейский, – люди бывают всякие, здесь я с тобой согласен. А что дальше было с этими часами? Где они столько времени пребывали?
– А дальше, значит, пришел я домой, а тут она, Маруся, меня, как всегда, встречает. Начинает, значит, обычную свою волынку – где был, да что делал, да почему от меня в домашнем хозяйстве никакой пользы, а только один вред.
